— Виктор, — позвал он Орлова, — принеси мне карту города.

Младший лейтенант развернул на столе большую карту Москвы. Никитин отметил красными крестиками места всех убийств. Картина получилась любопытной — все преступления совершены в разных районах города, но в пределах Садового кольца. Словно убийцы методично обходили центр, выбирая жертв по какому-то списку.

— Смотри, — сказал Никитин, указывая на карту. — Замоскворечье, Арбат, Тверская, Пречистенка, Остоженка, Якиманка. Все районы, где живут состоятельные люди. И все в центре города.

— Значит, они хорошо знают Москву, — заметил Орлов.

— Не просто знают. Они изучили город, составили план действий. Это не случайные налеты — это спланированная операция.

Никитин отошел к окну и закурил. За стеклом шла обычная московская жизнь — люди спешили по своим делам, трамваи звенели на рельсах, дворники подметали тротуары. Но где-то в этом городе скрывались убийцы, которые с каждым днем становились все наглее.

— Знаешь, что меня больше всего беспокоит? — сказал он, не оборачиваясь. — Точность их действий. Они работают, как… как военное подразделение.

— Что вы имеете в виду?

— Разведка объекта, планирование операции, четкое распределение ролей, быстрое выполнение задачи, отход без потерь. — Никитин повернулся к помощнику. — Это военная тактика, Виктор. Кто-то применяет боевые навыки в криминальных целях.

Орлов задумался.

— Фронтовики?

— Именно. Но не простые солдаты. Кто-то из диверсионных подразделений — разведчики, диверсанты, штурмовики. Люди, которые умеют действовать в тылу врага.

Никитин вернулся к столу и взял чистый лист бумаги. Начал записывать свои соображения.

— Итак, — проговорил он вслух, — у нас есть группа из нескольких человек. Лидер — опытный военный, скорее всего офицер. Он планирует операции и руководит группой. Умеет анализировать информацию и принимать быстрые решения.

— А остальные?

— Исполнители. Как минимум двое-трое. Один специализируется на взломе — он вскрывает квартирные замки. Другой — силовик, он убивает жертв. Возможно, есть водитель и наблюдатель.

— Но откуда у них информация о жертвах?

— Вот это самый важный вопрос. — Никитин подчеркнул слово «информация» в своих записях. — Кто-то снабжает их сведениями о богатых спекулянтах. Кто-то, кто имеет доступ к этой среде.

— Может быть, один из них сам из этой среды?

— Не думаю. Слишком профессионально убивают. Это не торговец, который решил заняться грабежом. Это человек, который знает, как убивать быстро и тихо.

Никитин встал и снова подошел к карте. Изучил расположение красных крестиков, пытаясь найти закономерность.

— Они действуют по кругу, — сказал он наконец. — Смотри — начали с Замоскворечья, потом Арбат, Тверская… Они обходят центр по часовой стрелке.

— Значит, можно предположить, где будет следующий удар?

— Теоретически — да. Но они не идиоты. Наверняка поняли, что мы начинаем разгадывать их тактику.

Никитин вернулся к столу и продолжил составлять портрет главаря банды. Мужчина, 40–50 лет, военный опыт, скорее всего офицер. Умен, хладнокровен, хорошо организован. Физически крепкий — иначе не смог бы контролировать подчиненных. Харизматичный — иначе не смог бы собрать вокруг себя группу единомышленников.

— А мотив? — спросил Орлов.

— Вот это самое сложное.