— Ладно, мы не можем продавать это. Что еще ты сделала?

Гвен подходит к духовке и вытаскивает следующую порцию десертов. Передо мной появляется огромный поднос оранжевой выпечки в форме тыкв, на которых гигантскими черными буквами написано «СЪЕШЬ МЕНЯ».

— Почему «съешь меня»? — спрашиваю я, глядя на идеально сделанные тыквы. Идеальные, кроме надписи, конечно же.

— Это подсознательное сообщение для клиентов, — она кивает головой, словно работает в рекламном бизнесе и знает, что это секрет продаж. — Люди просто должны будут купить это печенье и съесть его, потому что оно велит им.

— Что-то еще? — я скрестила пальцы за своей спиной, молясь, чтобы у нас было хоть что-то, что мы смогли бы продать сегодня. Теперь я не уверена, хочу ли, чтобы мы открывались сегодня. Мне нужно сделать хоть какое-то пригодное для продажи печенье и Хэллоуиннские сладости к тем, что я уже продаю. Если Гвен будет работать у прилавка, готовка задержит меня в задней части здания на весь день.

— Еще я сделала кексы.

Она отскакивает обратно к духовке. Через две секунды она возвращается, неся поднос, целиком наполненный чем-то зеленым, черным, белым и оранжевым. Единственная проблема в том, что из них, кажется, торчит еще больше членов.

— Что это? — я указываю на то, что явно выглядит как член поверх кекса. Не то чтобы я имела опыт с настоящим, но у меня есть ученая запись на Tumblr.

— Это пальцы. Разве они не выглядят до ужаса круто?

Я могу сказать, что она реально тащится от этого. Я даже опасаюсь того, что она задержалась допоздна, чтобы сделать их. На ее лице светится огромная улыбка, и я не могу себя заставить вытащить ее из этого пузыря.

— Они прекрасны, Гвен, — я хватаю один из подносов, чтобы поставить его на прилавок. Я размещу его там, где смогу спрятать за гигантской грудой хрустящего рисового печенья и пирогами, или чем-то еще. Я могла бы положить их на нижний ряд, но тогда это будет на уровне глаз детей. Видимо, мне придется поставить их наверх, и я мысленно съеживаюсь внутри.

Это никак не поможет моему сближению с местными жителями, которые и без того избегают меня. Они не слишком счастливы, что я захватила городскую пекарню. Это единственная причина, по которой, как я понимаю, многие разворачиваются и идут другим путем, когда видят меня. А я ведь не пробыла в этом городе достаточно долго, чтобы разозлить кого-то. Можно подумать, что я пришла и украла пекарню или нечто подобное, как поступают другие. Я увидела объявление в интернете о ее продаже и подала заявку, и если им не нравятся новые люди, возможно, им не стоило выставлять онлайн-сообщение для всего мира!

Сайт даже предоставлял всем документы о том, насколько успешным был предыдущий владелец, и объяснял, что единственной причиной, по которой магазин продается, была та, что владелец скончался, а его семья не могла управлять им. Но с тех пор, как я начала управлять этим местом, бизнес был не таким успешным.

Когда я увидела это место, я знала, что оно будет идеальным для меня; новое начало в новом месте, и, возможно, я смогу оставить грустные воспоминания за спиной. После того как моя бабушка умерла, я осталась совсем одна. Она воспитывала меня с пяти лет с того момента, когда мои родители погибли в автокатастрофе. После школы я пошла в колледж, получила диплом в сфере бизнеса, но, видимо, он не очень-то и помогает. Я чувствовала себя счастливой только тогда, когда возвращалась домой к бабушке или когда находилась на кухне.