Очень мне интересно, когда это Порфирий успел ей такое сказать, учитывая, что вчера, когда мы бросили его на полу в прихожей, он лыка не вязал!

— Да кто он-то? Фамилию вы мне назвать можете? — Уж не знаю, какой это был следователь, настоящий или подставной, но терпение он начинал терять самым что ни на есть естественным образом.

— По… Порфирий… То есть Порфирьев Алексей Петрович, — захныкала Жанка. — Он… Он — художник… Хороший художник, маринист, но ему не очень… Не очень везет… — К концу своего выступления Жанка позорно ревела белугой.

— Ну хватит! — Я таки не выдержала. — А на каком основании, позвольте вас спросить, ведется этот допрос? Насколько я понимаю, если по поводу известной передачи к нам и могут быть предъявлены какие-то претензии, то сугубо профессионального свойства. На худой конец, морально-этического. А прокуратура такими мелкими вопросами не занимается.

Серенький типчик с жуткой фамилией Кошмаров склонил к плечу шишковатую голову и поведал самым задушевным тоном:

— А у прокуратуры к вашей передаче как раз и нет никаких претензий. Честно говоря, я ее даже и не видел. Вот только сегодня утром мне ваш начальник небольшой отрывок прокрутил на видеомагнитофоне. Я, знаете ли, вообще телевизор не смотрю, текучка заедает. Иногда только новости и футбол. Я за «Спартак» болею.

— Тогда в чем же дело? — Я сурово насупила брови.

— А дело в том, уважаемая, — следователь Кошмаров предпринял безуспешную попытку упрятать манжеты зеленой рубашки в рукава кургузого пиджачка, — что сегодня ночью произошло убийство. В своей квартире убита известная вам особа. Ольга Пахомова. Ведь она известная вам особа, я ничего не путаю?

Что?! Ольга Пахомова, она же Пахомиха, она же Шамаханская царица, она же Конкурирующая фирма, она же Выскочка, она же Профура, она же…

— Вы шутите? — Мои губы без всякого моего на то соизволения сложились в самую идиотскую улыбочку из всех возможных.

— Да нет, мне как-то не до шуток. — Враз озаботившийся своим гардеробом следователь Кошмаров придирчиво осмотрел свои растоптанные ботинки на толстой пористой подошве.

— Не может быть! — вздохнула Жанка и сразу перестала хлюпать носом.

А Краснопольский нервно забарабанил пальцами по полированной столешнице.

Вот, значит, в чем дело… Наша главная гробокопательница сама теперь станет героиней криминальных сводок. Только не подумайте, что я, не дай бог, злорадствую. Всего лишь констатирую факт. Одно мне непонятно, при чем тут наша с Жанкой передача? И с чего это прокуратура так заинтересовалась Жанкиным Порфирием, этим жалким мазилкой, малюющим морские пейзажи, которые никто не хочет покупать?

Следователь Кошмаров, видимо, заметил мое недоумение и поспешил развеять его:

— А вы мне понадобились в связи с тем, что некоторые обстоятельства этого убийства странным образом совпали с тем, что… гм-гм… обсуждалось в вашей вчерашней передаче…

— Вы про… — От внезапной догадки мое горло перехватил спазм. — Вы про гроб, белые лилии и… И все остальное?..

— Ага, как раз про все остальное, — кивнул следователь Кошмаров. — Чего там не было, так только гроба и белых лилий.

ГЛАВА 3

— Этого не может быть! — Жанка как заведенная твердила одно и то же и зачем-то стукала себя кулаком по лбу.