Доктор Зельц вернулся через минуту, неся в руках регистрационный журнал. На лице его сияла неуместно широкая улыбка.

— Я же говорил, — запыхавшись, сказал он, — чистая нелепица! Ошибочка вышла! Небольшая путаница — я виноват, каюсь. Перепутал Анну Левицкую с вашей Анечкой Левчук.

Он смущенно захихикал.

— Тут должно было быть другое тело, а Левчук… Левчук… — Зельц сделал несколько быстрых шагов вдоль холодильников. — Вот здесь!

Он распахнул еще одну дверцу, выкатил носилки и театральным жестом откинул пластиковую простыню.

— Вуаля!

На металлических носилках лежало обнаженное тело худенькой темноволосой девушки. Черты лица заострила смерть, между маленьких грудей с торчащими сосками зияла на совершенно белом теле огромная страшная рана, кое-как прихваченная крупными стежками черной суровой нитки. Еще один разрез, тоже наспех заштопанный, протянулся поперек горла под подбородком. Руки, ноги, бока были покрыты другими ранами — рваными и глубокими.

— Она? — спросил Зельц.

— Да, — сказала Алина. — Это она.

— Ну вот видите, как все чудесным образом разрешилось! — воскликнул Зельц. — Вам помочь довезти каталочку до стола?

Алина кивнула, и доктор Зельц засуетился, вытягивая носилки из холодильника и устанавливая их на колеса каталки.

— А где в таком случае тело Левицкой, доктор? — подал голос Гронский.

— Что? — обернулся Зельц. Его лицо снова стало наливаться нездоровым зеленоватым цветом.

— Если в пустом холодильнике должно было быть тело, как вы сказали, девушки по имени Анна Левицкая, то где оно? Камера ведь пуста.

— Ну… — Зельц опять затрясся и суетливо принялся возиться с каталкой. — Наверное, уже забрали… родственники… или на экспертизу.

— Вы позволите? — Гронский протянул руку, указывая на журнал, который Зельц сжимал под мышкой. — Он все равно вам сейчас мешает.

Зельц воровато обернулся и бросил на Гронского быстрый взгляд. Алина тоже посмотрела: тот возвышался над доктором в своем монохромном одеянии, белой рубашке, черном галстуке и смотрел на него в упор холодным взглядом серых глаз.

— Извольте, — Зельц, поколебавшись секунду, все же протянул журнал.

Гронский взял его, отошел в сторону и стал читать записи. Тем временем Алина с помощью доктора Зельца уже перенесла тело девушки на стол. Гулко щелкнул выключатель, над столом вспыхнули мощные хирургические лампы. Зельц отбежал за угол и скоро вернулся, катя перед собой дребезжащий столик с инструментами.

— Вам санитар и ассистент понадобятся?

Алина не успела ответить.

— Тут указано, — снова заговорил Гронский, — что Левицкая Анна Юрьевна, двадцати лет, была доставлена в морг восемь дней назад с диагнозом острого отравления лекарственными препаратами седативного действия, повлекшими смерть. Самоубийство. Кроме того, отмечено, что родственников у покойной нет, как отсутствует и запрос на погребение тела силами государственных служб. Никаких отметок о передаче тела куда-либо тут тоже нет.

Зельц стоял молча, гладя на Гронского, как кролик на удава, и мелко трясся. Потом затравленно оглянулся на Алину, но та тоже смотрела на него — внимательно и молча, ожидая ответа.

— Слушайте, — суетливо забормотал Зельц, — ну что такое? Ну ведь нашли мы вашу девушку, так? И эта найдется, не тут, так где-нибудь. Ну вот что вы к ней прицепились? Дело-то житейское, тут вот их сколько, сотни и сотни, ну записали что-то не так… Если уж вы так настаиваете, ну дайте мне свой телефон рабочий, я все выясню и вам позвоню, хорошо? А сейчас позвольте журнальчик обратно, с вашего разрешения…

Зельц боком осторожно подобрался к Гронскому и протянул руку.