Тяжело дыша, она слушала спор Вульфрика и Дэвида о берсерках. Они говорили на повышенных тонах, но до нее голоса доходили будто издалека, смешиваясь в невнятное бормотание. Воительница никогда бы не призналась, что хочет отдохнуть, – нескольких предыдущих недель, пока ее тело сражалось с горланским ядом, вполне достаточно для праздности, – но все-таки Халла, какой бы сильной она ни была, сейчас отчаянно нуждалась во сне.

– Они подождут до утра? – спросила она.

– Не думаю, что они прямо сейчас собираются впасть в боевую ярость, – ответил Олефф. – Они пока вполне счастливы в своем хлеву.

– Тогда следите за ними. Возьми несколько десятков воинов и не спускайте с них глаз – с безопасного расстояния. Я поговорю с ними, когда взойдет солнце.

Никто не стал спорить, а Вульфрик даже помог ей спуститься по каменным ступеням.

На прощание он повернулся к Дэвиду и остальным.

– Вы пока отдохните, – произнес он, – а ты, Падающее Облако, прекрати нарываться на драку. Уже скоро тебе выпадет такой случай.

* * *

Сон если и помог, то совсем немного. Мысли Халлы двигались медленно, а за последние несколько месяцев ей пришлось слишком быстро решать сложные вопросы. Никто не оспаривал ее авторитет, и ее капитаны заставляли остальных выполнять все ее приказы, но у нее самой это вызывало противоречивые чувства. Она поклялась хранить Фьорлан и сберечь свой отряд, но все еще сомневалась в своих способностях справиться с поставленными задачами.

А если в результате ее решения погибнут ее воины? А если она ошибается и они не смогут побить Грамму Черные Глаза в Медвежьей Пасти? Она без крови захватила Джарвик и значительно увеличила свой отряд, но что, если эти люди всего лишь увеличат гору трупов, когда они проиграют?

Подобные мысли беспокоили ее, но в то же время заставляли сохранять ясность ума. До Тиргартена было еще далеко, и ей требовалась каждая крупица мудрости.

Ее разбудил стук в дверь. Ания Колдбейн, которую почти все воины все еще называли Колыбельной, решительно ворвалась к ней в комнату, не дожидаясь приглашения. Мудрая старуха сразу устремилась к окнам и распахнула ставни, впуская в спальню Халлы морозный воздух и яркий солнечный свет. Халла отвернулась и попыталась глубже зарыться в набитый соломой матрас.

– Ания, это не самый приятный способ разбудить человека.

– Тебе стоило бы проснуться несколько часов назад, юная леди. Свет означает действие. Уже давно светло, а значит, давно пора действовать.

Вредная старуха не заботилась о комфорте окружающих, но ее лекарские таланты и связь с Рованоко оказались очень полезны их отряду.

– Я уже встречалась раньше с людьми Варорга, – заметила Ания. – Возможно, мне стоит сопровождать тебя. Чтобы ты не наделала глупостей.

– Например? – спросила Халла, садясь на постели.

– Например, не попыталась их задобрить. Для них это проявление слабости.

– Что-нибудь еще? – спросила она, потирая глаз под повязкой и спуская ноги на холодный каменный пол. – Может быть, проблемой станет то, что я – женщина? – Она говорила с сарказмом – на самом деле ее не слишком-то заботили мысли берсерков Нижнего Каста на этот счет.

– Они не слишком уважают женщин, – согласилась Колыбельная. – Конечно же, за исключением мудрых женщин!

Халла улыбнулась.

– Я скорее убью любого, кто отнесется ко мне без должного уважения. Слишком много крови я видела, чтобы меня мог расстроить какой-то берсерк.

– И тридцать его друзей, – вставила Ания. – Не глупи, дорогуша.