– О Ро Тирисе говорят то же самое, – возразил Ута.

– Уверен, ранены говорят то же самое о своих городах, – согласился спутник. – Но Кессия действительно самый большой город на свете. Хотя в последние годы здесь и произошли некоторые религиозные изменения.

Копьеносец провел их через внутреннее кольцо и груды мусора на улицу почище, идущую от самого причала. Вдоль дороги стояли бесчисленные мелкие склады, а слуги разгружали с повозок ящики, недавно привезенные на кораблях. Рэндалл удивленно уставился на рабов, составлявших основную массу грузчиков. Мужчины и женщины, закованные в цепи, немытые, в лохмотьях, с вялой покорностью выполняли однообразные действия.

– Рабы, – произнес Ута с неодобрительной гримасой.

– Таковы здешние порядки, – заметила Рут. – Ценности каресианцев отличаются от ро.

– Я хоть и бывший священник, но все равно ненавижу рабство. – Ута провел жизнь в служении Одному Богу, отвергающему каресианский обычай лишать людей свободы.

Копьеносец остановился перед шумным складом, где слуги и рабы разгружали тяжелые тюки с товаром. Несколько вооруженных охранников стояло рядом, и Рэндалл, будто между делом, положил ладонь на рукоять меча – она придавала ему уверенности. Их повели внутрь, и его удивило, что никто не остановил копьеносца – будто он занимал какую-то важную должность, о которой им еще не сообщил.

Валан по пути шепотом поговорил с несколькими стражниками, но ни разу не поставил под вопрос авторитет человека, провожавшего их к главарю. Через считаные секунды они уже поднимались по широкой лестнице к высоким сводчатым коридорам с колоннами и дверям с затейливой росписью. Невзрачный склад сменился дворцом из белого мрамора, и на верхнем уровне не было ни одного раба, вместо них вокруг сновали полураздетые юноши и девушки.

– Отведи взгляд, дорогой мой мальчик, – ехидно сказал ему Ута, когда они зашли в банную залу, сладко пахнущую мылом.

Рэндалл привык к грубому камню общественных бань народа ро, и полированный мраморный пол и кристально чистая вода показались ему необычными. Несколько голых мужчин старшего возраста возлежали на гладких скамьях, а рабы поливали их водой и натирали кожу кусками желтого мыла.

Копьеносец кивком отослал Валана прочь, а вместе с ним и остальных воинов. Валан напоследок мрачно посмотрел на Уту и потряс сжатым кулаком, а после покинул их. Затем их странный проводник вытащил копье и ударил древком по мраморному полу купальни – глухой звук эхом отдался по комнатам.

– Мы можем войти, – сказал он Уте, показывая вперед.

– Мы собираемся встретиться с нагим бандитом? – спросил тот.

– Если только вы ему понравитесь, – парировал копьеносец.

Они ступили на мокрый пол, и проводник повел их мимо изнеженных мужчин и женщин. Обнаженных омывали водой рабы, а другие, пестро одетые, обсуждали между собой деловые вопросы и свой статус в обществе Кессии. На путников бросали любопытные взгляды, но никто не встал и не отпустил замечания по поводу гостей ро. Ута скрывал лицо, Рэндалл на вид был безобидным юношей, а Рут – вообще женщиной, и оставалось надеяться, что их никто не запомнит.

В смежном помещении, еще более обширном, откуда поднимался густой пар, сидел каресианец мощного телосложения. Он не встал, но все равно было заметно, что он высокого роста, темно-зеленые татуировки покрывали его голые плечи и грудь. Склонив голову, обернув черное полотенце вокруг пояса, мужчина сидел в одиночестве, без охраны. От небольшого каменного сооружения в углу, которое он поливал ароматной водой, исходил пар. Когда аромат дошел до ноздрей Рэндалла, у юноши слегка закружилась голова.

Копьеносец снова ударил древком в пол.