Как мы упоминали, шифр был приложен к письму, и читатели могут с ним познакомиться:

После замены вымышленных имен настоящими получалась следующая депеша, значения которой, как мы сейчас увидим, Россиньоль ничуть не преувеличил:

«Если <style name="razryadka">Месье</style> будет изгнан из <style name="razryadka">Лувра</style>, он сможет укрыться в <style name="razryadka">Лотарингии</style>. Герцог <style name="razryadka">Карл IV</style> предложит ему гостеприимство с большим удовольствием. Но здоровье <style name="razryadka">короля</style> весьма ненадежно: почему бы в случае его смерти не выдать <style name="razryadka">королеву</style> за <style name="razryadka">Месье</style>? Ходят слухи, что <style name="razryadka">кардинал</style> хочет избавиться от <style name="razryadka">королевы</style>, чтобы выдать <style name="razryadka">г-жу де Комбале</style> за <style name="razryadka">короля</style>. Пока пусть <style name="razryadka">Месье</style> продолжает ухаживать за <style name="razryadka">Марией Гонзага</style>, притворяясь, что из-за этой страсти находится в крайнем разладе с <style name="razryadka">Марией Медичи</style>. Важно, чтобы <style name="razryadka">кардинал</style>, хоть он большой хитрец или, вернее, считает себя таковым, ошибался, думая, что <style name="razryadka">Месье</style> влюблен в <style name="razryadka">Марию Гонзага</style>».

Ришелье перечитал депешу еще раз и произнес с торжествующей улыбкой:

— Ну вот, теперь я начинаю ясно видеть, как стоят фигуры на шахматной доске!

Часть вторая

I

ПОЛОЖЕНИЕ ЕВРОПЫ В 1628 ГОДУ

Дойдя до этого места нашего повествования, мы думаем, что было бы неплохо, если б читатель, подобно кардиналу де Ришелье, яснее представлял себе положение на шахматной доске.

Нам спустя двести тридцать семь лет будет легче сказать «fiat lux», чем кардиналу. Окруженный тысячью всевозможных интриг, беспрестанными враждебными происками, разделываясь с одним заговором, чтобы тут же наткнуться на другой, он постоянно обнаруживал некую завесу между собой и теми горизонтами, что ему необходимо было видеть; но он умел заставить блуждающие огоньки личных интересов внезапно осветить картину в целом.

Если бы эта книга была из тех, что кладут между кипсеком и альбомом на столе в гостиной, дабы гости могли полюбоваться гравюрами, или из тех, что, доставив развлечение хозяйке будуара, предназначены заставить смеяться или плакать прислугу, мы опустили бы некоторые детали, кажущиеся скучными легкомысленным или торопливым умам. Но поскольку мы хотим, чтобы созданные нами книги, если не при нашей жизни, то хотя бы после смерти — заняли место в книжных шкафах, то просим у читателей позволения начать эту главу с обзора положения Европы — обзора, необходимого в качестве фронтисписа второй части и ретроспективно не совсем бесполезного для понимания первой.

Начиная с последних лет царствования Генриха IV и первых лет правления Ришелье Франция не только заняла место среди великих наций, но и стала точкой притяжения для всех взглядов; находясь уже впереди других европейских королевств по уровню духовного развития, она была накануне того, чтобы занять такое же место в качестве материальной силы.

Опишем вкратце положение остальной Европы.

Начнем с крупнейшего религиозного центра, влияющего одновременно на Австрию, на Испанию и на Францию: начнем с Рима.

Светский властитель Рима и духовный властитель остального католического мира — маленький мрачный старик шестидесяти лет, родом из Флоренции и скупой, как истый флорентиец.