Как в те времена, когда пел Боян.

… Чего нам бояться на вольном пути?!

Смотри, еще сколько у нас впереди!

Подумаешь, дождик, подумаешь — снег…

Гроза — на минуту! А Солнце — навек!

Гостимир пел — и время не замечалось, оно таяло на фоне голоса и звона гуслей…

… Чудеса еще не разгаданы,

И не все слова еще сказаны,

И среди зимы оставляем мы

Полчаса для весны!..

И когда уже люди стали засыпать, Гостимир все пел — для самого себя. Но Олег слушал — слушал, лежа у костра под плащом и подперев голову рукой…

… Но ведь в жизни солдаты мы!

И уже на пределах ума

Распадаются атомы,

Серым пеплом сметая дома!

Как безумные мельницы,

Машут войны крылами во мгле…

Скоро с сердцем простреленным

Припаду я, убитый, к земле…

Крикнув бешеным вороном,

Весь дрожа,

Замолчит пулемет…

И тогда в моем сердце разорванном

Голос твой запоет…

…Олег уснул под песню. И ему приснилось, что он дома — на Земле, с мамой, отцом, Бранкой и Йериккой сидит на крыльце дедова дома и слушает поющего под гитару Гостимира.

* * *

Утром с горных вершин в обе стороны скатилась волна фёна, который тут называют верховкой — теплого, упругого ветра, срывавшего вниз лавины и камнепады. На перевалах ветер дул и ревел, как в аэродинамических трубах на заводских испытательных стендах.

Чета расшевелилась только к девяти утра — ляская зубами и дрожа, выползали мальчишки из-под плащей, раскочегаривали костер, кипятили чай и, еще не проснувшись, жевали остатки ужина. Потеплело, и над горами скопились тучи.

— Этим днем горы перевалить надо да и спускаться, — Гоимир засыпал костер пылью пополам со снегом. — Ближний перевал далеко ли?

— Девять верст, — сообщил Одрин. — По вечеру уж треть от спуска одолеем. Так — разом снег не падет.

Все подняли лица вверх. Тучки выглядели подозрительно — ой, подозрительно!

— Добро, гляди не гляди, а снег не заворожишь, — вздохнул Гоймир. — Пошли…

…Перевал уже затянуло туманом. Гоймир, осторожничая вполне объяснимо, выслал вперед дозор — и скоро выяснилось, что не зря. Дозорные вернулись бегом.

— Катят! — выдохнул Холод. — Иой, много, много!

— Кто-то снега опасался? — спросил в пространство Йерикка.

Гоймир не растерялся ни на миг. Несколькими короткими командами он прояснил ситуацию, и дорога через перевал очистилась — горцы рассыпались по склонам с обеих сторон дороги.

Ждать пришлось недолго. Сначала через перевал проползли несколько раньше Олегом никогда не виденных наземных боевых машин — плоских, широких, ворочавших блоками тонких стволов в угловатых башнях. Олег слышал, как Йерикка рядом ругается по поводу того, что нет взрывчатки, чтобы закрыть перевал.

Следом во всю ширину дороги, по два в ряд, чуть ли не сталкиваясь бортами, пошли крытые грузовики с небольшими кабинами, а вперемешку с ними двигались цистерны — тоже практически такие же, как на Земле.

— Горючка, горючка, то вам не шуточка, — пропел кто-то неподалеку. Горцы подтягивали к себе приготовленные к стрельбе «мухи» — этого легкого и простого, как лапоть оружия в чете было немало. По цепи передали излишний приказ Гоймира — сосредоточить огонь на наливниках.