По рану дружина уходила, в бой…

Круг двинулся — неспешно, нога за ногу. Сцепленные руки разом взметнулись, ноги ударили в землю:

Йой, друже — слышишь, слышишь?

Уходила в бой….

Йой, друже, слышишь, друже —

Уходила в бой!

Круг убыстрял движение. Снова, раз за разом, вскидывались руки — словно раскрывался невиданный цветок — и гулкое "умп!" издавала земля под перетянутыми ремнями походными чунями…

Мечи воздеваете — за славой идем!

Мечи воздевайте — за славой идем!

Йой, друже — слышишь, слышишь?

За славой идем!

Йой, друже, слышишь, друже —

За славой идем!

Быстрее, быстрее несся круг, металось пламя, кидаясь в стороны за летящими над землей людьми, словно добрый Огонь хотел коснуться каждого, защитить прикосновением от бед и зол…

Может, стать успеху, может — сгинем все!

Может, стать успеху, может — сгинем все!

Йой, друже — слышишь, слышишь?

Может, сгинем все!

Йой, друже, слышишь, друже —

Может, сгинем все!

— Уйдем, — попросила Бранка, — нет желанья и думать про то…

— А? Погоди… — Олег с трудом оторвался от гипнотизирующего зрелища, расслабил напрягшиеся мышцы. Но всё же пару раз оглянулся на скачущее за подвижным частоколом ног пламя…

В другом месте под быстрый перебор гусельных струн Олег услышал знакомое:

Чтоб ворон

Да не по нас каркал —

По чарке, по чарке!

— и подумал, как был бы удивлен Розенбаум, узнав, где поют его песни и на чем аккомпанируют. А дальше заливался девчоночий голос — довольно-таки беззастенчиво:

Ой, калина-малина,

Одно слово — новина!

Не лежалось так нигде —

Одно с ним по лебеде!

Ой, калина-малина,

Доглядите — то дела!

Завистуйте — так лежим

С воеводой молодым…

— Пойдем до тебя, — негромко сказала Бранка. — Одна ночь, да наша…

— Пошли, — легко согласился Олег.

Наверное, не они одни в эту белую, ночь стремились остаться хоть ненадолго и оставались вдвоем. И в этот раз — второй в их жизни — все получилось еще лучше, а главное — без ощущения вины перед кем бы то ни было. Потому что третьего раза могло и не быть. На топчане в комнате Олега на постоялом дворе лежали не два подростка, нет. Подростки не ходят на смерть. И не клянутся убить себя, если любимый не вернется — так, что в истинности клятвы не остается сомнений..

Уже под утро они уснули, обнявшись — коротким, глубоким сном. И Олег проснулся первым — ему почудилось, что Бранка плачет. Но ее лицо — в ладони от лица Олега было спящим и спокойным во сне, на скулах лежало полукружье теней от длинных густых ресниц. А всхлипывали где-то сзади, и Олег осторожно повернул голову.

Небольшое существо — комок меха с крупного кота размером — сидело на небрежно брошенной, а теперь аккуратно сложенной одежды Олега. Существо перебирало вещи лохматыми то ли лапками, то ли ручками, перекладывало их удобнее, аккуратнее аккуратного — и совсем по-человечески всхлипывало.

Домовой плакал…

…Рыжего конька Гоймир привел на обрыв над водопадом в тот момент,

когда солнце, неподвижно повисев над краем мира.