— Так это поэтому герр граф взял тебя к себе? — обрадованно произнес он.

Через пять минут легкой беседы, Дитрих выложил мне все свои печали, как на духу. Они с Мартой знакомы чуть ли не с рождения. Родители жили в соседних домах, дружили, собирались их поженить, когда время придет. Они всегда с Мартой были вместе. И на фронт отправились тоже вместе. Вот только в Пскове все пошло наперекосяк. Отношения разладились, Марта стала его избегать и крутить носом. А потом появился я. И Дитриха все эти обстоятельства очень печалят.

— Друг мой, ты же мужчина, — сказал я. — Ты умный, образованный, на хорошем счету, и тебя ждет блестящее будущее. Ты не должен зацикливаться на одной женщине.

— Наверное, ты прав, Алекс… — проговорил он и лицо его стало таким умилительно-серьезным, что я чуть не заржал. Хорошо сдержался, а то пафос момента был бы похерен. — За меня всю жизнь, получается, думали мои родители. Они говорили, что мы с Мартой должны пожениться, и я был убежден, что так и будет. Только здесь я получил полную власть над своей жизнью!

— Ну так что? — я кивнул в сторону входной двери в особняк. — Вернемся на вечеринку? А то девушки волнуются.

— Да! — Дитрих вскочил со скамейки, сделал шаг к двери, потом повернулся и протянул мне руку. Я, разумеется, рукопожатие принял. — Алекс, я рад, что с тобой познакомился. Ты хороший человек.

— Я тоже рад знакомству, Дитрих, — ответил я. — Надеюсь, оно нам обоим пойдет на пользу.

Когда Марта увидела нас входящими в квартиру ее подруги вместе, то ее глаза от удивления стали большими и круглыми. Она явно хотела оттащить меня в сторонку и узнать, что такое между нами произошло, что мы вернулись чуть ли не друзьями. Но Дитрих шагнул к ней первым, взял за локоток и отвел в соседнюю комнату, скрытую занавеской. Разговор длился недолго, повышенных оборотов не было слышно. Буквально минут через пять они уже вышли. Причем Марта выглядела еще более удивленной. Ну а я, за время пока они шушукались, я успел познакомиться с остальными гостями. Кроме нас с Мартой и Дитриха, их было восемь, то есть четыре пары.

В сущности, эта вечеринка мало чем отличалась от многих других-прочих, на которых мне случалось бывать. Сначала все просто болтали, разливая по бокалам содержимое многочисленных бутылок. Потом кто-то включил патефон, начались танцы. Потом кто-то предложил сыграть в фанты. Потом снова танцевали. Рассказывали анекдоты. Делились сплетнями. Обсуждали планы на будущее.

В чем-то это было странно. Девушки в красивых платьях, парни — кто в форме, кто в гражданском. Смех, звон бокалов, шуточки… Будто вокруг не было никакой войны. Будто сегодня утром виселицу на площади не «украсили» тремя свежими трупами с табличками «вор», «предатель» и еще один «предатель». Будто в нескольких километрах не обтягивали стену госпиталя очередным слоем колючей проволоки. Будто впереди не было кровавой бани с миллионами погибших…

Я проводил Марту до двери, поцеловал на прощание, увернулся от намека на приглашение в гости и вернулся к себе. Настроение было странное. В бою все очень просто — человек, по ту сторону прицела — враг. А вот здесь и сейчас… Враг перестал быть однородной серой массой, у него появились лица. Причем лица эти были нередко симпатичные. Тот же самый Дитрих, который обозвал меня русской свиньей, оказался, в сущности, неплохим парнем. Этакий наивный идеалист, умеющий весьма артистично читать стихи. Очень смешно балансировал на одной ноге, удерживая на голове бутылку, когда ему выпал такой фант.