– Неважно, он мой отец, и ты, пожалуйста, устрой так, чтобы его пустили в гримерку. Он хочет с тобой поздороваться.

– Ники…

– Мам, ну пожалуйста! Ради меня.

– Хорошо, хорошо, – неохотно согласилась Лиза. – Где они остановятся?

– В том же отеле, что и ты.

– Я, пожалуй, вот что сделаю, – сказала Лиза, несколько заинтригованная предстоящей встречей со своим давнишним мужем. – После представления будет прием, я организую им пригласительные.

– Мам, ты прелесть!

– Спасибо.

– Да, и это еще не все.

– Что еще?

– Тут меня мать Эвана совсем достала. Она просто помешана!

– На чем?

– На своем сынке, конечно.

– О боже!

– Я понимаю, это не очень приятно, но я тут подумала… Она рвется посмотреть твое шоу, так, может, я пихну ее в самолет, а ты организуешь ей билетик и приглашение на банкет?

– Как это мило – переложить ее на меня! – возмутилась Лиза.

– Но ты ведь с ней скоро породнишься.

– Билетов уже нет, а времени развлекать ее у меня тоже не будет.

– Мам, ты хочешь, чтоб я умерла?

– Хорошо, я попробую.

– Ты меня спасешь от помешательства, – с благодарностью произнесла Ники.

– Если удастся, – сухо ответила Лиза, про себя решив, что Ники, конечно, все преувеличивает.

– Как твоя репетиция?

– Без проблем. Ты же знаешь, я под фонограмму не выступаю.

– О'кей, мам. Спасибо. Я тебе еще позвоню.

Лиза отключила связь. Она была довольна: по всем признакам, после разрыва с Грегом в отношениях с Ники наметилось явное сближение.

Белинда любила секс по утрам. Грег – нет. Белинда любила секс в душе. Грег – нет.

В пятницу утром Грег обслужил ее в душе и стал ждать, когда она уйдет на работу. Как только за ней закрылась дверь, он вытащил из-под кровати коробки с бумагами Лизы и открыл первую, помеченную 1975 годом. Лизе тогда было пятнадцать. Через год она уйдет из дома.

Коробка была забита всякими памятными вещицами – какие-то открытки, безделушки, пара монет, фотографии. Он взял в руки фотографию Лизы рядом с худеньким мальчиком – на снимке они стояли возле одноэтажного дома. Она и в пятнадцать была красавица.

Затем взгляд Грега упал на дневник. Обычный девичий дневник в розовой обложке, с крохотным незапертым замочком. Он взял тетрадь в руки, открыл и стал читать. Почерк был еще школьный, не устоявшийся, и какие-то слова он разбирал с трудом:

«1 января. Простудилась. Кормили остывшим супом.

2 января. Столкнулась со Скитом. Вот гаденыш!

3 января. На ужин была ужасная курица. Уф! Ходили с Дженни в кино. Смотрели «Челюсти». Вот ужас!»

И так далее, и тому подобное.

Где-то на середине Грег окончательно заскучал и отложил дневник в сторону. Ну сколько можно читать о том, что она ела и что смотрела в кино?!

Он запихнул дневник обратно в коробку и стал смотреть 1974 год. Все в том же роде, плюс еще один дневник, на сей раз в желтой обложке. Он открыл тетрадку и опять стал читать. Ничего нового.

Грегу стало ясно, что тут ничего не наберешь. А с чего, собственно, он взял, что будет иначе? Лиза была обычной старшеклассницей в самом заурядном, заштатном городишке и ровно ничем не отличалась от тысяч других таких же девчонок по всей Америке. Единственным ее отличием было то, что Она убежала из дома и стала звездой.

Он уже собрался убрать и желтую тетрадь, как вдруг обратил внимание, что время от времени в ней попадаются страницы, на которых нет ничего, кроме восклицательного знака красными чернилами.