Посидели, помолчали. Я пытался уместить всю эту кашу в голове, но как-то пока не особо выходило.

— Слушай, а почему это место «Лабиринтом» назвалось? Ничего похожего даже близко здесь не вижу. Обычный город, — наконец прервал я паузу.

— А хрен его знает. Мы все здесь в непонятках. Город и город. Может, как выберемся отсюда, станет понятнее... А да, точно! Забыл чего рассказать. Это к вопросу о возвращении, вот какой у тебя дома шёл год, когда ты попал сюда?

— Э-э-э, тридцать четвёртый, — ответил ему, не понимая, чего он перескочил на другую тему.

— А у меня восемнадцатый был, паря, — огорошил он вдруг. — Тут у всех по-разному, кто-то вообще из девяностых к нам прилетел и о смартфонах там всяких или интернетах слыхом не слыхивал.

— Дела-а-а, — я откинулся на стул, поворачивая голову, по местным часам уже было довольно поздно, и, кроме парочки уставших ребят, пришедших с патруля и сидящих за дальним столиком, под тентом никого не наблюдалось.

Всё сказанное плохо укладывалось у меня в голове, как это разные года? Перемещения во времени, как у фантастов? Если этот чёртов Лабиринт забрал меня из дома, значит, должен суметь вернуть? Не может быть иначе. А Забивала продолжал:

— Вот тебе и дела, мы тут сидим в самой настоящей жопе, взаперти с этими гамадрилами, уродами «северными» и тварями наподобие «падалей» или «кошмаров».

— Погоди-погоди, — прервал я мужика. — «Падалей» я знаю, встречался с ними. А гамадрилы? Это те обезьяны высокие, что ли?

— Ага. Они самые. Уроды. Сильные. Убивают и охотятся на нас, ещё и разумные вдобавок. Ловушки, твари, делают. Слава богу, в наших районах они почти не появляются, хоть на том спасибо. Пойдём, покажу кое-чего.

Мужик поднялся из-за стола и уверенно направился в сторону одного из домов. И двигался он так, словно и не пил буквально только что. А повёл он меня на крышу одной из многоэтажек «мирных». Благо лифты работали, и на то, чтобы подняться туда, у нас ушло не больше нескольких минут.

— Глянь, Край, вот наш город, — Забивала поднял руку показывая вперёд. — Вон как горят окна домов. Даже некоторые фонари работают. Глянешь так и не заметишь особо различий-то. Пока не присмотришься к небу. Звёзд-то нет, сколько ни смотри. А ещё тут нет ветра. Вот такие пироги с капустой, Край.

Я подошёл к краю крыши, осматриваясь вокруг. На многие сотни метров вперёд шла самая обычная городская застройка. И действительно, так вот сразу и не скажешь, что город пустой и там никого нет, кроме редких людей и опасных тварей. К слову о них.

— А что за «северные и кошмары»?

— А с первыми ты, скорее всего, уже встречался, это те уроды, что на тебя напали. Ну, я предполагаю, что они. Короче, эти ребята типа заняли один из северных районов и держат там базу, так же, как мы, качаются, рубят в мелкую капусту «падалей» и заодно не брезгуют для поднятия уровня убивать людей.

Я сразу вспомнил слова одного из уродов, о том, что ему не так много осталось... наверняка имелось в виду до завершения задания. Тем временем Забивала продолжал рассуждать о «северных». Он смотрел куда-то вдаль невидящим и пустым взглядом.

— Это же намного проще, чем выполнять задания Лабиринта с убийством местной живности. Нашёл какого-нибудь зелёного новичка и грохнул его беззащитного. Особенно лютуют те, у кого срок выходит, вот они начинают чуть ли не на своих же кидаться. Даже у нас такое встречается, а там тем более. С этими ребятами лучше лишний раз не пересекаться.

— А что будет, если подойдёт срок, и ты не выполнишь основное задание Лабиринта? — последние слова Забивалы напомнили мне об этом.