Рывок. Отступить. Увернуться. Рывок. Восприятие кричит об опасности. Опять рывок. Я действовал уже практически на автомате, не в состоянии даже контратаковать, да и невозможно это было для именованного с классом стрелка.

Ещё и не излеченные раны отдавали сильной болью в теле при каждом движении. Лишь усилием воли я продолжал удерживать внутреннюю сосредоточенность на высоком уровне.

Чтобы использовать то же «прикосновение Асуры», до противника, как минимум надо хотя бы коснуться, а как это сделать, если его скорость не уступает твоей, и он мастер меча, хоть и раненный? Та ещё задачка.

Даже с вытягиванием очков магии, долго это всё продолжаться просто не могло. У урода был какой-то чудовищный запас маны. И у меня имелся лишь один шанс повернуть всю эту ситуацию себе в плюс. Главное чтобы беловолосый ничего не понял, и мой план, созданный на скорую руку, сработал.

Именно поэтому я сейчас рывками быстро отступал к руинам храма, стараясь при этом не показать чёткого направления движения. Всё должно было походить на то, что меня хаотично мотает и я нахожусь в панике.

Во рту чувствовался отчётливый привкус крови. Мои внутренние травмы давали о себе знать. С каждым мгновеньем, боли становились всё сильнее.

Где-то совсем рядом мне почудились золотистые отсветы ударов предводительницы Арлекинов. Но, возможно, это была игра воображения? В грохоте взрывов от столкновения между Стражей и незнакомцем я всё равно почти оглох и не мог различить никаких звуков рядом с собой.

Наконец, я добрался до нужного места. Это фактически была уже территория храма, куда, положа руку на сердце, мне вести врага не стоило, но это всё же был мой шанс.

Рывок — и я оказываюсь у нужного места. Теперь главное, чтобы урод ничего не заподозрил и не заметил. Вновь сильное ощущение опасности приходит подобно озарению, только на этот раз я уже не двигаюсь с места, встречая противника.

Беловолосый появляется именно там, где и планирую, благо я уже успел его изучить и бросается ко мне, выставив перед собой странный клинок, чьё лезвие, словно бы сделанное изо льда.

— Попался уродец, — замираю на месте, переводя дух и выдыхая.

Первое мгновенье враг не понимает, что происходит, он бросается вперёд, но тут же замирает, смотря на меня. Его абсолютно чёрные глаза ничего не выражают, словно бы это какой-то робот.

А «клетка хаоса» уже начинает своё убийственное дело, сжигая тварь в вихре бесконечной энтропии. Та самая, что была поставлена против Шефа, но так и не пригодилась. И ставить её было тут ни разу не ошибкой.

Только сейчас удаётся нормально рассмотреть противника — у него действительно нет руки, значит, это тот бедолага, кому не повезло столкнуться один на один с девушкой-Арлекином? Можно сказать, повезло. Не думаю, что с двумя другими было бы проще.

В этот момент замечаю, как на гладком лице беловолосого появляется чёрная трещина, за ней другая, а затем третья. А взгляд-то дрогнул. Мой враг продолжает стоять прямо, но его уже начинает трясти. Понимает, к чему всё идёт.

— И всё-таки, насколько же ты, урод такой живучий? — не слыша себя, не удержался я от замечания, наблюдая за тем, как умирает существо. — На человека хватало пары секунд, а тут уже с полминуты прошло.

Новые трещины расползаются по телу моего врага, он начинает понемногу осыпаться серым пеплом, но продолжая при этом смотреть на меня, сохраняя видимость спокойствия. Правда, ненадолго.

Кажется, беловолосый понял к чему всё идёт, и в какой-то момент издал какой-то пронзительный, полный непонятных звуков, крик.