Картинка с планетами изменилась, вокруг них словно бы появился вихрь, закрывший их от меня сплошным искажением.

— Не думаю, что тебе интересны технические моменты, да и понять их ты точно не сможешь, потому ограничусь общими моментами. Система маскирует миры, держа их в отдельном экстрамерном каскадном пространстве. Она не позволяет никому пробиться к защищённым мирам и не даёт никому выбраться за пределы защиты. Для того, чтобы всё заработало, нам пришлось совершить невозможное, в том числе и захватить несколько божественных сущностей. Их силы пошли на создание экстрамерностей. А для поддержки самого Лабиринта и его постоянным наполнением энергией была придумана комплексная система фуражиров. Мы нашли несколько миров доноров для этого. Оттуда были извлечены материалы для создания именованных.

— Какая же это, сука, мерзость, — я не удержался и выругался в голос. — Миллионы, миллиарды душ посадить клетку, чтобы позже использовать вот так, в мясорубке Лабиринта, прикрывая свои задницы.

Моя копия, естественно, не обратила на слова никакого внимания, продолжая говорить.

— Всего мы построили пять городов Лабиринта, они работают автономно, и друг с другом никак не связаны. Задача Системы — насыщать энергией жизни структуру экстрамерностей, прятать их от фокуса внимания сильнейших сущностей, а также поддерживать собственное функционирование. Всё работало как часы. Нам удалось полностью закрыться от внешней вселенной, не помешали даже разработки одной крайне настырной продвинутой цивилизации, что каким-то образом сумела создать искусственные божества для защиты и собственного возвышения. Хотя они пытались.

«Как у него всё радужно», — подумал я, вглядываясь в столь знакомое лицо. — «Наверняка сейчас пойдёт то самое НО, которое и послужило причиной нашей встречи».

И я оказался полностью прав. Копия вновь взяла небольшую паузу, словно бы сосредотачиваясь и подготавливаясь к непростому для себя разговору, хотя это могло быть моим воображением. Перед ним вновь появились несколько миров директората, которые, к моему удивлению, стали медленно останавливаться, а их поверхность стремительно затягивалась какой-то странной белёсой плёнкой, уничтожая цвета и словно бы превращая в негатив.

— Полное закрытие от внешней вселенной сыграло с нами злую шутку. Спустя всего пару сотен лет люди начали стремительно сходить с ума. Это была настоящая эпидемия. Вчера ещё нормальные, они превращались в аморфные растения или буйных, бросающихся на каждого, кто к ним пытался подойти. Магия, которая раньше была нашим постоянным спутником и помощником начала стремительно иссякать, уходя из миров. И словно бы этого было мало, внутри объединённого директората начали расти сильные противоречия, переросшие в несколько опустошительных войн. Массовые помешательства, смерти, болезни, войны — это всё оказалось следствием наполнения нашей экстрамерности чужой энергией душ и её влияния на нас. Это стало большой неожиданностью для всех учёных. Они оказались не способны предсказать такого поворота. Считалось, что энергия души безвредна и даже полезна, но в замкнутых системах, на продолжительном отрезке времени, она постепенно превращалась в яд. Её влияние росло по экспоненте. Мы сами замуровали себя внутри огромной газовой камеры, если проводить аналогии. А попытки отключить Лабиринт удалённо… провалились. Система просто не слышала нас, словно бы энергия душ отравила и её искусственный разум тоже.

Секунду я смотрел на человека перед собой и, не удержавшись, расхохотался. Меня душил смех, и я ничего не мог сделать с этим, аж до слёз прошибло.

— Какая идиотская ирония. Вы ничем не отличаетесь от всех этих божественных ублюдков! Отгородиться решили ценой миллионов жизней. Очень жаль, что ты меня не слышишь, урод.

Никакого пиетета к этой копии я не испытывал.