– Мне это известно, – учтиво улыбнулся следователь, дав понять, что следует переходить к показаниям.

– Ага… Я иногда со своим помощником Евсеем беру заказы на слесарные и кузнечные работы. Опыт у меня в этом деле большой… Кое-что умею. Одному нужно замок починить, другому вырезать что-нибудь из жести, третий хочет, чтобы я ему ручку дверную смастерил. В общем, работы хватает. А тут двадцать второго июня приходит ко мне старый знакомый – ювелир Николай Максимов, – и заказывает клещи для растяжки колец с большим рычагом. Да такие, чтоб с их помощью можно было тяжесть до тридцати пяти пудов поднять. Я еще тогда подумал: «Что же это он ими поднимать будет?» А потом, когда ограбление Богородицкого монастыря случилось, я подумал, а вдруг он это сделал? Такими клещами тяжелую церковную дверь с запорами поломать несложно.

Судебный следователь по важнейшим делам Шапошников внимательно выслушал смотрителя Вольмана, не особенно веря в удачу. Схожих показаний за последние дней пять набралось с десяток: в ограблении подозревали соседей, неожиданно разбогатевших; близких приятелей, тративших деньги без меры; малознакомых людей, что-то прятавших у себя в кладовках да сараях. Но при тщательной проверке выяснялось, что каждое заявление оказывалось пустышкой. И вот сейчас Шапошников слушал очередные свидетельские показания, которые следовало проверить, как и все предыдущие.

Макнув перо в чернильницу, Александр Степанович произнес:

– А вы знаете, где живет ваш знакомец?

– Знаю.

– Назовите его адрес, – придвинул к себе Шапошников карандаш с листком бумаги.

– Улица Университетская, дом четыре. Там же у него и ювелирная лавка имеется, – пояснил Вольман.

– Все ясно. Вы нам очень помогли, можете идти. Мы вас не задерживаем.

– А что дальше-то?

– Что вы имеете в виду?

– Ну вы его того… заарестуете что ли?

– Сначала нужно удостовериться, действительно ли он причастен к ограблению храма, а уж потом будем решать, как следует поступить. И о нашем разговоре никому ни слова!

– Понимаю, – пробасил смотритель. – Как же может быть иначе?

Поднявшись, Владимир Вольман слабо кивнул на прощание и вышел за дверь.

Александр Шапошников отдал распоряжение секретарю:

– Вызовите ко мне помощника пристава Прохора Плетнева и околоточного надзирателя Михаила Нуждина. И пусть они прихватят двух городовых покрепче. Могут понадобиться.

ЧЕРЕЗ ЧАС С НЕБОЛЬШИМ СЛЕДСТВЕННАЯ ГРУППА В СОПРОВОЖДЕНИИ ДВУХ ГОРОДОВЫХ ПОСТУЧАЛАСЬ В ДВЕРЬ ЮВЕЛИРНОЙ ЛАВКИ, которая, несмотря на разгар рабочего дня, оказалась закрытой.

– Открывайте, полиция! – раздраженно потребовал судебный следователь Шапошников.

Через несколько минут раздался звук проворачиваемого в двери ключа, и их взору явилась невысокого роста женщина с густыми рыжими волосами и многочисленными конопушками на маленьком утином носу.

– Судебный следователь по важнейшим делам Александр Степанович Шапошников, а это мои помощники, – показал он на Плетнева и Нуждина, хмуро взиравших на женщину. – Хозяин дома?

– Так спит он, – обескуражено произнесла та, покосившись на городовых за спинами помощников. – А что стряслось-то? Может, побил кого?

– Придется его разбудить, – произнес Шапошников, решительно переступая высокий порог лавки. Осмотрелся по сторонам: – Так и где он находится?

Ювелирная лавка представляла собой небольшое помещение, разделенное на две части столами и длинным прилавком, за стеклом которого лежали немногочисленные ювелирные украшения, в основном серебряные и позолоченные, не блиставшие роскошью и рассчитанные на людей с небольшим достатком.