Народ высыпал на улицу. В толпу затесался и тощий, высокий Бад Фокс в своей серой узкополой шляпе, похожий на школьника-переростка, но с вполне взрослым револьвером и не менее внушительным винчестером.

Кима Сартейна, молодого, лихого и привлекательного, горожане узнали сразу. Такой сорт людей им нравился, и они уже с симпатией относились к Киму и встречали улыбкой. Конечно, все сознавали, что револьверы в его кобурах висели не ради показухи. Но их имели и другие такие же, как он, — отличные ковбои, великолепные наездники, мастера доброй шутки и острого слова.

Мак-Куин быстро понял, к чему клонится дело. Предварительное слушание уже подготовили, суд ждал. Уорд оглянулся на шерифа:

— Похоже на отрепетированный спектакль, Фостер. Вы в нем участвуете?

— Нет, но я не против того, чтобы правосудие свершилось без промедления. Обычно здесь так и происходит.

— Тогда кто режиссер? Кто в городе босс, Фостер? Особенно интересно, что он действует так быстро, что я не успеваю найти свидетелей.

— Вы знаете столько же, сколько я! — раздраженно ответил Фостер. — Двигайте вперед!

На судейском месте сидел старик со злобным лицом, которого Мак-Куин уже встречал в городе. На границе освоенных территорий судебные разбирательства случались редко, но велись не только быстро, но и эффективно. Старые испанские суды работали очень хорошо, но англо-саксы придерживались собственных правил. Мак-Куин с удивлением увидел, что обвинителем, или человеком, выдававшим себя за такового, выступал Рен Оливер, который, по слухам, в Миссури был адвокатом.

Сартейн присел рядом с Мак-Куином.

— Тебя загнали в угол, Уорд. Хочешь, мы тебя вытащим?

— Суд шутовской, но давай посмотрим, что будет дальше. Не хочу без необходимости апеллировать к судье и кольту.

Первым свидетелем выступал ковбой, которого Уорд видел среди парней Уэбба. Он под присягой заявил, что по дороге в город отстал от хозяина, чтобы подстрелить дикую индейку. Птица якобы скрылась в кустах, и он уже почти догонял Уэбба, когда услышал выстрел и увидел убегавшего Мак-Куина. Он заявил, что управляющий «Тамблинг К» стрелял в спину.

— Ты уверен, что узнал меня? — спросил Уорд.

— Я же поклялся говорить правду, так ведь?

— В котором часу ты это видел?

— Около пяти вечера.

— Уэбб едет с «Уолкинг У» в Пелону с востока? И ты утверждаешь, что я находился между тобой и Уэббом?

— Точно! — уверенно подтвердил ковбой, но тем не менее кинул вопросительный взгляд на Оливера.

— Тогда, — улыбнулся Мак-Куин, — ты смотрел прямо на заходившее солнце. И ты узнал меня? — В зале зашумели, и Мак-Куин повернулся к судье: — Ваша честь, я сомневаюсь, что свидетель в данных обстоятельствах смог бы узнать собственную мать. По-моему, вечером ему надо дать возможность проявить свои уникальные способности. Сегодня погода хорошая, безоблачная — совсем как вчера. Солнце скоро пойдет к западу. Полагаю, его свидетельство должно быть принято судом, если он узнает четырех из пяти своих знакомых при тех же условиях.

Судья заколебался, а Оливер стал возражать.

— Это справедливо, — раздался голос из задних рядов, и по залу пронесся одобрительный гул.

Судья призвал к тишине и стукнул молотком.

— Предложение отклоняется! Продолжайте!

Мак-Куин спиной чувствовал изменившуюся атмосферу в зале.