— С ней сейчас не очень просто общаться. Главное, чтобы они ладили…

   — Расмус ни слова больше не скажет о ее заднице. Это я тебе обещаю. Мать дала ему приличную взбучку, — сказала Тура, отодвигая тарелку. — И заслуженно. Он же настоящий гендерный фашист. Лучше к ней поднимусь, — добавила Тура и ушла с глаз матери.

   — А сколько ей лет? — спросил Леонард.

   Вигдис улыбнулась.

   — Через месяц исполнится шестнадцать. Жду-не дождусь. Подумываю, не запереть ли ее в подвале.

   Он хохотнул.

   — Когда мы с ней работали, мне показалось, что Тура может о себе позаботиться, если вас это утешит. Давно она занимается факирством? У нее здорово получается.

   — Давно. Ее отец обожал такие штучки. Глотать огонь, жонглировать… Еще акробатикой занимался. Брал ее с собой на средневековые гуляния и охоту на кабанов.

   — И сейчас берет?

   Она отлично поняла, о чем ее спросили.

   — Охотники на кабанов не могут разводить свиней. Мы разошлись, когда Тура пошла в школу. А у вас…

   — Мать Маргарет умерла чуть больше года назад. Ей едва исполнилось сорок, никогда не болела. Однажды у нее случился инсульт, и все.

   — Как печально, — отозвалась Вигдис.

   — Да. Было очень нелегко. Смерть мамы очень ударила по Маргарет. Поэтому мы сюда и переехали, я решил, что Маргарет так будет лучше. Но теперь я даже не знаю…

   Он стал убирать тарелки со стола и предложил Вигдис еще бокал вина. Вигдис кивком указала на машину на улице.

   — На сегодня хватит. Ну а вы как живете? Зарабатываете факирством?

   — Отнюдь. Я планирую перестроить вон тот сарай в стеклянный домик. Я дипломированный стеклодув.

   Она посмотрела на его руки в татуировках.

   — Есть что-то в черных парнях. Рукастые вы все.

   — Если я заработаю много денег, может, и главное здание фермы однажды куплю.

   Она дружелюбно фыркнула.

   — Ну, за Сульру вам много платить не придется. Кроме вас, жить там никто не захочет.

   — Это я уже понял. А почему?

   Она придвинулась ближе к столу и посмотрела на бутылку вина.

   — Ладно, давайте еще по бокалу. Пойдем домой пешком.

   Вигдис выросла в Маридалене. Она унаследовала ферму и помнила тот день, когда секта Сульру поселилась в деревне.

   — Секта Сульру, — повторил Леонард, словно взвешивая слово на языке. — Звучит не очень.

   — Когда они сюда переехали, мы думали, что это просто какая-то эксцентричная община. Они никак не хотели контактировать с другими. Единственные, с кем они общались,была пожилая пара, жившая тут. В доме, который вы купили.

   Но однажды ночью четыре года назад Вигдис проснулась от воя сирен. Долину осветил голубой свет мигалок. Какой-то убийца устроил там бойню. Он застрелил из автомата семь или восемь мужчин, живших в Сульру.

   — Его целью, видимо, были пасторы, управлявшие общиной. Двоих он уничтожил, а третий исчез. С тех пор никто о нем ничего не слышал.

   — И все это произошло в этой маленькой умиротворенной долине? — Леонард недоверчиво посмотрел на нее. — Тура мне говорила что-то такое, но я решил, что это просто небылицы.