– Притворяться?

– Юля, не придирайся к словам! Ты можешь вести себя, как цветочек, только вот растет цветочек уже не на стебельке, а на кактусе! Родных ты бережешь! И контролируешь себя! Друзей ближе меня у тебя нет. Однокурсников ты к себе не подпускаешь! Ну и!? Где ты должна была увидеть, что изменилась!? В каком зеркале!?

– Сложно сказать…

– А сейчас появились люди, которые тебе не нравятся. Они раздражают тебя – и ты показываешь свои естественные реакции. Ты уже привыкла к тому, что ты – фамилиар Князя города. Нравится тебе это – или нет, но ты привыкла бить наотмашь, привыкла, что тебя уважают и слушаются, привыкла…

– Короче, стала заносчивой стервой?

– Может, и стала бы. Но для этого тебе слишком часто доставалось по морде. Мне кажется, Юля, ты просто становишься настоящей. А вот какой… Не знаю. Будем надеяться на лучшее.

Я вздохнула.

– Помнишь портрет, на котором меня изобразил Даниэль?

– Ты и твое отражение? Думаешь, ты станешь именно такой?

– Не знаю. Мне страшно, Надя! Мне просто страшно!

– Ты не можешь этого изменить. Прими – и постарайся скорректировать свое превращение.

– А это возможно?

– Не знаю. Но я бы не сильно удивилась. А теперь хватит душеспасительных бесед. У тебя с собой есть расческа?

– Нету.

– Тогда иди сюда. Хорошо, что у меня она есть!

Сама церемония была простой и короткой. Нам шлепнули две печати в паспорта, сказали расписаться в толстенной книге, и мы получили на руки брачное свидетельство.

Шарль теперь был Леоверенским официально, сменив фамилию.

– Предлагаю поехать и обрадовать родных, – предложила я.

– Это без меня, – тут же рассосался Валентин. Вместе с ним улетучилась и Надюшка. Леонид бросил на меня умоляющий взгляд, и я вздохнула.

Да. У кошки есть право смотреть на короля. А у меня есть право наложить запрет. Вот только я этого делать не стану. Я помню, как больно было мне, когда не стало Даниэля. И не стану ничего запрещать Леониду. Он достаточно умен.

– Леня, поедешь с нами?

– Это вы со мной поедете, – парировал Леонид. – У меня-то машина!

– Все вы, оборотни – злыдни, – возмутилась я.

– А все бабы – стервы!

Мы поглядели на Шарля и мерзко ухмыльнулись.

– А драконы…

– …вообще летучие ящерицы!

Лицо дракоши медленно расплылось в ответной вредной улыбке.

– ЧТО!? Ящерицы!? Да как ваш гнусный язык повернулся сказать подобное?! Ах вы, негодяи! Вы мне ответите за оскорбление великого рода летучих гадюк!!!

Хорошо, что мы еще были на стоянке. Боюсь, будь мы в машине – обязательно куда-нибудь бы врезались со смеху.

У меня дома никого не было. Пришлось набрать дедушкин номер.

– Дед, привет!

– Привет, мелочь.

– Слушай, а наши родственники у тебя?

– У нас. Все четверо.

– Это кстати. А если мы сейчас зайдем?

– Тогда число сравняется.

– Какое число?

– Здесь будет четверо кошмариков и четверо нормальных людей. И поторопись, пожалуйста. Не хочется расстраивать Алю, но я в жизни не выслушивал столько ахинеи одновременно!

– И с нами друг.

– А лучше бы штук пять! Живо сюда!!!

Трубка жалобно пискнула и замолчала.