Он хотел было перевернуть оборотня, закрыть рану хотя бы пиджаком, но понял – бесполезно. Драконы не провидцы. Но Шарль видел слишком много умирающих. Да и сам оборотень это знал. Слишком хорошо знал.

– Серебро, – прохрипел Валера.

– Не разговаривай, – машинально отозвался Шарль. – Тебе вредно.

– Я минут через пять подохну, – отозвался оборотень. – Жалко. Леньке скажи, пусть родителям поможет.

– Хорошо, – кивнул Шарль. – Еще что-то я могу…

Оборотень уже не мог ответить. В горле клокотала кровь. Глаза медленно закрылись.

Шарль ощутил его уход всей кожей. Как порыв ледяного ветра в разгар летнего дня. Глубоко вздохнул, прощаясь с боевым товарищем. И присел на корточки перед Леоверенским.

Он был основной мишенью. Четыре пули. Живот, грудь… почему не голова? Странно. Но почему-то никто из убийц не стрелял ему в голову… Неудобно? Позиция не позволила?

Какая теперь разница.

Леоверенский был мертв. Окончательно и бесповоротно.

С пробитым сердцем, развороченной печенью и дырявыми легкими не живут. Чего-нибудь одного хватило бы с лихвой. А тут…

Шарль медленно опустился на асфальт. Ноги перестали держать.

Он мало знал этого человека. Можно сказать, вообще не знал. Но в то же время…

Леоверенский был умным, сильным, порядочным, добрым…

Его смерть все равно стала потерей.

Он был из тех редких людей, которые проходят кометой по жизни окружающих. И оставляют неизгладимый след.

Дракон протянул руку и закрыл старику глаза.

Прости меня, друг. Я не смог тебя защитить. Я ничего не смог сделать. Но одно я тебе обещаю. Я никогда не оставлю твою внучку. Юля всегда, слышишь, всегда сможет на меня положиться. И Алина Михайловна – тоже. Я буду заботиться о них.

Клянусь.

Шарль медленно достал телефон и набрал номер Леонида. Тот не отвечал. Дракон выругался – и набрал Валентина.

Сам он еще не настолько хорошо знал людей, чтобы правильно действовать в подобной ситуации.

Так его и застала милиция – стоящим на коленях над телом старика.

Станислав Евгеньевич Леоверенский в ужасе шарахнулся вглубь подъезда.

Но было поздно. Уже окончательно и бесповоротно поздно.

На его глазах несколько пуль угодили в деда. Упали охранники. Четвертый человек вовремя спохватился – и прикрылся одним из упавших тел. Так, что стало нереально серьезно зацепить его.

– Ирма!?

Он в ужасе обернулся к подруге – и натолкнулся на ее взгляд.

Никогда раньше она так не смотрела. Холодно. Расчетливо. Оценивающе.

– Уходим, – захрипела рация. – Добивай своего – и уходим.

Славка шарахнулся в сторону, еще не веря, что это – всерьез. Ирма подняла пистолет.

– Прощай, идиот…

Последнее слово слилось для Славки с тихим шлепком выстрела. Пуля ударила в грудь, пробив легкое и отбросив его к стене. Он мог бы еще вылечиться, пусть не сразу, он же оборотень, но…

– Как же ты надоел мне со своей глупостью.

Ирма сделала два шага вперед, хладнокровно прицелилась любовнику в переносицу – и улыбнулась.

– Передавай привет семье.

Второй выстрел поставил точку в неудачливой жизни Станислава Евгеньевича Леоверенского. Ирма посмотрела на стену подъезда. Покривилась. Не повезет тем, кто будет отмывать эти мозги со стенки. Пфу.

Бросила рядом пистолет. И стремительно рванулась на последний этаж.