Дух завоевания

I. Короли и купцы

Второй период истории франкской Сирии, когда ее завоевывали вновь, отмечен выходом на сцену двух сил, чья роль до этого была второстепенной, — государственной власти, королей и императоров, ставших теснить прежних баронов или диктовать им свою волю, и той силы, которую можно назвать экономической, то есть торговых городов, особенно итальянских

Несомненно, действия этих двух сил были заметны и раньше когда, например, Св. Бернард проповедовал крестовый поход в Везеле, то короли Франции, Англии и германский император приняли крест. Но новым было то что в XIII в. они начали требовать владении для себя и для людей своей нации Приближалось время, когда иеру салимская корона, становившаяся все более символической, стала предметом домогательств определенных правящих династий и даже самого императора Короли Запада полагали теперь, что у них есть «интересы» в Леванте Когда радостный Жан де Бриенн приехал к французскому королю сообщить, что император Фридрих II Гогенштауфен просил руки его дочери, наследницы латинских королевств Востока, то встретил холодный прием Филиппа Августа которому эта новость никакого удовольствия не доставила Было бы неверно говорить о «пробуждении национализма» в начале XIII в., но тенденция, благодаря которой он веком позже пробудится, уже появилась Современники это сознавали:

Так писал в своей стихотворной хронике Амбруаз, глубоко опечаленный раздорами между крестоносцами, происходившими в его время.

Что касается купцов, то, как было сказано, они в XII в. играли весьма незначительную политическую роль в Сирии. Конечно, там, за морем обосновалось много западных торговцев, и именно с этого времени началась великая экспансия средиземноморской торговли. Торговые связи начали устанавливаться с XI в., а может быть и раньше, но в любом случае, несомненно, еще до крестовых походов; их завязали с мусульманскими странами некоторые итальянские города, особенно Бари и Амальфи, которых позднее затмили Пиза, Генуя и Венеция. В Антиохии еще до первого крестового похода была улица Амальфийцев, и купцы из Амальфи имели в городе свой дом. Впоследствии торговцы и ремесленники с Запада в большом числе осели в Иерусалиме. Балдуин III освободил от налогов и пошлин всех купцов, приезжающих в этот город, причем не только латинян, но и сирийцев, греков, армян и сарацин. А королева Мелисанда построила в городе рынок, где, по словам хронистов, насчитывалось двадцать семь хлебных лавок в XII в. Среди населения города было несколько очень богатых купцов, один из которых во время засухи для снабжения людей водой вырыл большой водоем, который по его имени назвали озером Жермена. Но в основном в нем жили маленькие люди, и когда Саладин взял Иерусалим, то более двадцати тысяч человек не смогли заплатить выкуп. Новым фактом в истории этой страны стала торговая экспансия «иностранных» городов и их стремление во время ее отвоевания обеспечить себе привилегии в прибрежных городах, единственных, которые их интересовали реально. Эти сообщества купцов итальянских городов стали проявлять себя с первого крестового похода, и генуэзский флот оказал помощь крестоносцам, когда те подошли к Иерусалиму. А с 1123 г. венецианцы стали предлагать крестоносцам свои суда, стоявшие на якоре в Яффе, для захвата одного из морских портов, но они колебались между Аскалоном и Тиром и поручили маленькому мальчику-сироте тянуть жребий; он пал на Тир, который и был взят (7 июля 1124 г.