После этой дикой охоты на человека один из мамлюков предстал перед пленным Людовиком Святым «с окровавленными руками и сказал: „Что ты мне дашь? Я убил твоего врага, который погубил бы тебя, если бы остался жив“. Но король ничего ему не ответил». В условиях страшного беспорядка, царившего в египетском лагере, пленники могли готовиться к худшему: «Их пришло на нашу галеру почти тридцать человек с обнаженными мечами в руках и датскими топориками на шеях. Я спросил у монсеньора Бодуэна Ибелинского, знает ли кто сарацинский язык, и что они говорят; он мне ответил, что они говорят, что пришли отрубить нам головы».

Бейбарс, а затем султан Аль-Ашраф, взошедший в свою очередь на трон Египта, в конце концов нанесли последний удар франкской Сирии, взяв Акру. Но это не помешало венецианцам в 1304 г. заключить торговые договоры с их преемником султаном Насиром, который радушно дал им право обосноваться на египетском побережье. Египет, бедный древесиной и металлами, ради обеспечения себя вооружением мог рассчитывать только на иностранцев; речь шла, конечно, о торговле, запрещенной в христианском мире, за которую полагалось отлучение от церкви, поскольку она рано или поздно оборачивалась против христиан. Но в ту эпоху для итальянских купцов интересы экономические полностью преобладали над интересами христианства.

Мистика и политика

I. Монах и султан

В начале XIII в. положение франкской Сирии ни в чем не было схоже с ее положением в предыдущем столетии Парадоксально, но продолжали называть королевство иерусалимским, хотя Иерусалим уже не входил в его состав, и территория, управлявшаяся теперь королями, сводилась к узкой полосе, ставшей базой новых завоеваний, опасной для мусульман, поскольку это была прибрежная полоса, открывавшая доступ крестоносцам и облегчавшая их снабжение С этой точки зрения они, в общем, были в лучшем положении, чем их предшественники в XI в. Наконец, захват Кипра и Константинополя позволял проведение многих операций, которые в предыдущем столетии по злой воле византийцев были или затруднены, или затягивались

Условия, таким образом, радикально изменились по сравнению с первым веком существования заморских королевств Но и в христианском мире многое также переменилось его будоражили различные экономические и социальные движения, но особенно течения мысли с неясным исходом их борьбы В плане религиозном разве не началась уже борьба между желающими помочь церкви в ее бедах и ее противниками' Все более или менее чувствовали, что над церковью нависла угроза задохнуться под тяжестью собственного богатства, но кто возьмет верх, сектанты различных еретических движений или нищенствующие ордена? В этом заключалась характерная особенность бурления идей и интересов, сотрясавшая Запад в ту эпоху и порождавшая страстные университетские споры, острое соперничество торговых городов, столкновения мировоззрений буржуа и баронов.

На Востоке же Западный мир открыл для себя и ясно осознал на опыте, чисто эмпирически, не понимая, может быть, возможных последствий, те новые тенденции, что проявились в христианском мире. Отсюда большое значение некоторых событий крестовых походов, более знаменательных, нежели другие, поскольку в них вырисовывается новый стиль жизни и деятельности в действие поочередно вступали и чистые мистики, отбрасывавшие всякое оружие, всякую технику, все человеческие средства и признававшие только благодать, и, наоборот, чистые политики, принимавшие в расчет только эффективность и совершенно скептически относившиеся к тем мероприятиям, которые ранее оправдывались одной верой. Появились, наконец, и такие, кто комбинируя две крайности, мистику и политику, терпеливо и методично служил своей вере.

Два человека в сутанах из грубого сукна, опоясанные веревками, которые спокойно шли по кустарнику, произвели, несомненно, на дозорного впечатление ненормальных, или, может быть, он принял их за вероотступников, шедших искать покровительства у мусульман, что время от времени случалось в это смутное время.