Изменить размер шрифта - +
А вот потопло в реках Ваг и Ревуца не меньше тысячи. В более мелкой и менее широкой Ревуце они просто запрудили реку. Вода стала подниматься, так как от берега до берега, около пятнадцати метров, все было горами трупов заполнено. Ваг шире немного и глубже, и его рыцари и пешцы перегородить не смогли, но потопло в нём гораздо больше, в основном в эту реку враги бросились.

Всё же пострелять из луков и новобранцам и опытным лучникам довелось. Примерно три сотни рыцарей и ополченцев бросая оружие понеслось в холмы. Не уничтожать орудия и баллисты, просто спасались от адского огня, воняющего невыносимо серой. И от огня, который сбить с себя нельзя. Многие с горящей одеждой и бросились прямо на стрельцов.

Зрелище так себе и молодёжь частично не выдержала у Саньки и попятилась. Но опытные стрельцы вышли из-за укрытий и принялись за привычную работу — уничтожать противника. Вскоре отступившая молодёжь опомнилась и присоединилась к ветеранам. Много и не надо, пять — шесть залпов успели сделать Санькины вои и всё, закончились вороги. Правда напоследок, чуть беду с собой не принесли. Некоторые из бегущих факелов успели добежать до сухой травы и опавшей с кустов листвы и это вспыхнуло. А ведь позади орудия с бомбами и картузы с порохом. Позади баллисты с неистраченными глиняными ядрами с напалмом и греческим огнём. Если до всего этого огонь доберётся, то мало никому не покажется. Нет, люди может и убегут, но Санька представлял сколько во всё это труда и денег вложено. Да и чем потом воевать. Не успокоятся же с первого раза паписты.

— Гаси огонь!!! — он первый сорвал с себя свитку и стал хлестать ею по горящей траве. А за ним и все его две сотни стрельцов выскочили на склон холма и стали гасить траву.

Если бы рыцари целые ещё были и смогли организоваться, то стоптали бы, бросивших луки на вершине холма, стрельцов. Но таких не было. Вернее, целыми и невредимыми остались пару десятков рыцарей, что ехали возле повозок. Туда баллисты горшки не отправляли, не хотел нобиль Юрьев, чтобы добро сгорело. В войне, главное не победить врага, это само придёт, как же иначе, главное — трофеи богатые добыть. А в обозе явно что-то ценное должно быть. И так донельзя затруднили сбор трофеев проклятые богемцы, вылавливай их теперь из воды, а ещё железо заржавеет.

Гады, они и есть гады.

Так вот, возле возов оказалось десяток рыцарей, которые после допроса были избавлены от тяжёлых доспехов и посажены на эти самые возы. Рыцарями этими оказались руководители этого войска. Один обзывался — Вилем Заяц из Вальдека (нем. Wilhelm Hase von Waldeck), придворный короля Яна Люксембургского, а второй крестоносец граф Отто фон Зеен. Ну и всякие их приближенные. Их на возах Мечеслав сразу приказал под охраной везти в Кошице. Там письма родне напишут, мол дорогие родичи, выкупите нас пожалуйста, и быстрее, а то тут нас розгами секут каждый день, называется у русов — профилактика. Вся спина и пониже болит от их профилактики.

Рыцарей повезли, а вои остались вылавливать из горных рек трупы коней и рыцарей с ополченцами и избавлять их от всего железного. Позвали и местных в помощь. Вот мол, добрые жители Ружомберока видите, что происходит с нашими врагами. Теперь вытаскивайте их из рек, а то они вам на годы воду отравят. А лошади? В смысле мёртвые лошади? Конечно, берите, разделывайте, коптите, солите, варите. Тут этого добра на всех хватит. Ещё и останется. А в следующий раз, когда вам предложат войти в княжество Словакское и стать поддаными Мечеслава и Андрея Юрьевича не фиги нам показывайте, а прыгайте от радости. Мы вас от этой нечисти защитим.

 

Глава 25

 

Событие семьдесят первое

 

Генрих фон Плоцке (Heinrich von Plötzke) — Маршал Тевтонского ордена сидел на телеге с перемотанной белой тряпицей головой и с тоской смотрел на то, как враги снимают доспехи и раздевают рыцарей крестоносцев.

Быстрый переход