|
Начал он так:
— В этих двух княжествах сейчас ситуация непонятная. Последний из Изъяславичей — Юрий Владимирович — князь Турово-Пинский тридцать лет как помер бездетным, и теперь в Турове на птичьих правах князь Дубровицкий Юрий Романович пытается выход для Орды собирать. Пинск три года назад забрал Гедимин и своего тиуна туда посадил. И собирался, насколько я знаю, и Туров с Дубровицей вскоре забрать и сыну отдать. А вот про Дубровицкое княжество я так ничего и не понял. Там тоже князем Юрий Романович, он точно не из Рюриковичей. И вообще, это может быть один человек. Сейчас туда диверсанты посланы в этой ситуации разобраться. Они тебя по дороге встретят.
Вчера и прибыли. Стало чуть яснее. Оказалось, что в Дубровице князем не Юрий Романович, А Георгий Романович, и он младший брат Юрия Романовича, который на самом деле княжит в Турове. Права же у него на престол Турово — Пинского княжества не просто птичьи, а вообще никаких. Просто пришёл с дружиной и занял. Подмял под себя местных бояр и те его якобы призвали княжить. А потом он и брата за собой перетащил. Сам же он какой-то дальний родич князей Полоцких.
(Ю́рий — мужское русское личное имя; является фонетическим вариантом имени Георгий, возникшим из-за невозможности произношения в древнерусской речи начального мягкого Г. Гео́ргий — мужское личное имя греческого происхождения; восходит к др.-греч. Γεώργιος («Георгиос») — «земледелец».)
Продолжил тогда Андрей Юрьевич так:
— Ты, Андрей Молибогович, прежде чем там всё рушить и жечь, попытайся договориться с этими Романовичами. Пообещай, что как сидели они в своих княжествах, так и будут сидеть. Только войдут в большое и сильное государство Русское королевство, которое их и от Орды, и от Гедимина защитит.
Не понимал тысяцкий князя иногда. Вот сейчас так точно не понимал, зачем этих пришлых князьков оставлять, у него воев хватит турнуть их. Пусть едут, откуда прибыли. Даже уберечь доставшуюся землицу не смогли, Пинск отдали литвинам. Зачем они нужны.
— Будем надеяться, что они мира не захотят, и тогда пусть уж себя клянут, а не Бога, — не заметил, как сказал это вслух боярин.
Событие сорок третье
Вроде таких потоков крови профессор Виноградов насмотрелся в этом мире, что должен был привыкнуть, зачерстветь душою. Должен был. И даже сам считал, что привык, но в этот раз был даже для него перебор. Хоть ордынцев под Житомелем было гораздо больше, но тут так получилось, что выстрелы и огонь загнали сотни рыцарей и лошадей в неширокую в целом речушку Кражанте. Там они у умерли, не только её запрудив прилично, но и…
Вот до переправы бежит себе речушка серая такая, а потом бах, и дальше бежит розовая… Ну красно-буро-серо-розовая. Сразу этот цвет и не опишешь. Расхожее же выражение про реки крови. А тут увидеть это воочию довелось. Страшное зрелища. И плюс к этому звук. Совсем не немое кино. Орали, стонали, просили помощи и пощады люди. Ржали и стонали лошади. И как фон гул стоял от рвущегося к небу пламени. Накидали горшков артиллеристы прилично. А греческий огонь быстро гаснуть не хотел. Полыхал огромным костром, распространяя вокруг запах серы и горелого мяса. И изюминка ещё — запах горелой шерсти. Огромные чёрные клубы дыма сносило ветром на тот берег, где войска Андрея Юрьевича находилось.
Профессора от вида кровавой реки и букета запахов замутило, и он бегом бросился с холма к лесу, чтобы не стошнило. Перебор будет. Нельзя такое воинам показывать. Не поймут, и с таким трудом завоеванный авторитет рухнет. В глаза никто ничего, понятно, не скажет, но разговоры у костров и в казармах пойдут.
Повезло. Буквально только дошёл Андрей Юрьевич до опушки, как увидел чуть пожухлые уже листья щавеля и характерные метёлочки с семенами. Он набрал листьев полную пригоршню и запихал в рот. |