Изменить размер шрифта - +
А вот во Фракии всё плохо, турки-сельджуки наседают и люди откликнулись на призыв ученого. Всем от войны и варваров хочется быть подальше.

Плюсом там мастера корабелы, которых давно князь Владимирский ему заказывал, и художники со скульпторами. Этих уже сам Агафон во Фракии и Константинополе уговорил отправиться в новые земли, где их безопасности ничего не угрожает.

Жаль, конечно, что не прибыл их встречать Андрей Юрьевич. Однако и главный ключник его не подкачал, привёз много товара на обмен и на продажу. Больше всего Агафон порадовался двум большим сундукам с бусами из цветного стекла. Первый сундук, что привёз Андрей Юрьевич в прошлую их встречу, он продал за тройную цену, и богатые купцы и патриции просто дрались из-за них. Вырывали бороды друг другу. Теперь уже два сундука, да только их хватит, чтобы все его затраты на эту поездку перекрыть. А ведь есть ещё бумага, которая стала тоньше и белее, теперь она ничем не хуже привезённой из Китая. И её тоже два сундука.

Про мечи и сабли из синего харалуга и булата и говорить не стоит, на этот товар у него список есть из желающих, и чтобы всех их обеспечить этим товаром потребуется такими темпами несколько лет возить. Сперва товар не пошёл у Агафона. Очень дорого. Но один знатный вельможа похвастал, второй, и мечи синие вошли в моду, теперь всем подавай. А следом и булатные стали пользоваться спросом, и их оценили по достоинству.

— Глеб, ты передай князю, что мечей из синего харалуга и булата мне нужно больше. Чем больше — тем лучше. Я выкуплю все, — прощаясь с ключником, попросил его Агафон.

 

Событие сорок шестое

 

У Емели тоже с трудом и криво — косо посчиталось. Эти тевтоны, дураки что ли? Когда вас считают, нужно стоять нормально, а ещё лучше рядами построиться. А эти чего? А эти бегали, суетились, собирались в кучки и снова разбредались по всему берегу. Так и из леса ещё стук топора доносился. Выходит, и там от подсчёта люди прятались. Тут никакая подзорная труба не поможет. Три с половиной раза десятник сбился, перебирая крестоносцев у моста. Последний раз, досчитав до половины и снова сбившись, просто бросил. Какая разница, тридцать там их или тридцать пять. Потом мёртвых посчитают. Разложат.

И вот что примечательно, люди там стояли не бедные. Кони были ого-го какие. Да и шлемы не простые. У двоих рога на шлеме, разные при этом. Ещё у одного на лице железная маска. Должно быть кучу талеров такой стоит. И кони почти все в попонах с нашитыми на неё пластинами и с налобниками железными.

Нет, не простые это кнехты. Это рыцари, и из начальства. Вон тот рыцарь в захваченном ими замке и лошадь похуже имел и броню. Большая зелёная жаба сразу в Емеле проснулась. Хотелось как можно больше с этих тевтонов поиметь. Кони так точно все должны живые им достаться. Не хуже, а даже получше будут, чем дестриэ у ляхов. Здоровые, грудь мощная. Загляденье.

— Глянь, каких коньков — горбуньков они нам привели, — передал подзорную трубу Фёдору десятник стрельцов.

Это князь Андрей Юрьевич так хороших коней почему-то называет. Не понимал Емеля, при чём здесь горб, и что это за похвала хорошему коню, что он горбатый, но выражение это к языку прилипло. Вот, сейчас и сказанул.

Фёдор латунную трубку принял, подвигал тудым-сюдым, резкость настраивая, и завис. Тоже видимо конями любуется.

— Ага! Как тебе? — ткнул его через минуту, не дождавшись реакции, Емеля.

— Угу. Чур мой вон тот, у коновязи, привязанный, — вернул трубу картограф.

— Потом посчитаемся. Сначала надо убить рыцарей, коней не зацепив, — стал сползать с холма назад десятник.

— Они же не все железные, они внутри из кишок сделаны, как и мы, стало быть, через час снидать сядут. Вот тут мы на них и налетим. Явно в это время кони в сторонке стоять будут. И пять же, с ведром железным на голове хлеб есть неудобно.

Быстрый переход