|
Событие сорок девятое
Мемель был огромен. Даже больше Владимира, наверное. Хотя это не точно. Сама крепость находилась на левом берегу реки Данге и была совсем новенькой даже не так, старую деревянную крепость уже снесли, а новую каменную ещё не достроили. Стены и башни, все пять уже построили, а вот замок внутри ещё под крышу заведён не был. Как там бедняги члены капитула, в который входили шесть братьев Ливонского ордена обитали без крыши, Емеля Осипов мог только догадываться. Хреново обитали. Эвон, дождь этот нудный третий день идёт, почти не прерываясь, даже на обед и ужин. Прохудилось небо над этим местом, и не спешат серафимы шестикрылые и прочие ангелы помельче дыру эту заштопать.
На правом берегу Данге или Дане раскинулся широко посад и порт. Два даже порта. Один мелкий для рыбачьих посудин и речных маленьких плоскодонных корабликов, а дальше морской порт с несколькими приличными купеческими кораблями. Ещё дальше и вдоль берега реки, и просто вокруг, разбросаны несколько больших и маленьких селищ. В одном из них Емеля и решил остановиться со своим отрядом. Тут же был разыскан человек, который умел мычать с использованием русских слов. Медленно как-то говорил, словно раздумывает над каждым словом. Он-то и поведал обо всех этих названиях, а ещё о том, что да, господин рыцарь, войско ушло, и теперь в замке мало кнехтов осталось. А в посаде есть кафедра имени Святой Марии или храм высшего ранга и центр епархии, в которой находится резиденция епископа Курляндского Эдмунда фон Вёрта (Edmund von Wörth). И Их Высокопреосвященство сейчас за главного в городе. Войск-то? Да, мало. Скоко? Ну, может сотня, а может и две полусотни, господин рыцарь. Мост-то? Конечно охраняется, господин хер рыцарь. Людей-то? Так четверо когда, а когда и шестеро. Телега? Знамо дело есть телега хер господин. Ворота? Ворота открыты, господин хер рыцарь. Стража-то? Так, понятно, стража-то. Скоко? Да четыре. Али восемь? Епископ-то? Ох епископ-то богат. Девок любит толстых. Как любит-то? Ну, я не знаю, по-всякому любит, и так, и эдак любит, но больше, наверное, эдак… Не я не видел. Вита видела, жена старосты. Она пока молодой-то была, так у епископа была в услужении, а как понесла от слуги Господа, он её пожалел замуж-то за старосту вдовца и выдал. Как есть рыжий-то сын-то. Весь в Его Высокопреосвященство-то. Вот она точно знает, как епископ девок толстых любит так или эдак. Вы у неё спросите, ежели интересуетесь. А чего вы интересуетесь? Чего вам интересно, как он девок любит, вы-то как сами любите? Мне-то? Понятно, интересно.
Это у Фёдора мысля родилась стратегическая. Проделать ту же самую хитрую хитрость, что они в замке того хера рыцаря фон Пербандта проделали. Захватить ворота и ворваться в замок. Конечно, восемь человек и сто — это разное количество. А с другой стороны… В чём разница? Просто восемь быстрее убить, чем сотню. Зато какой плюс. Вот такой! Пока нет войска князя Владимирского Андрея Юрьевича, эти херы ворота не закрыли и выбивать их из замка не надо. Потом сложнее. Ворота пушкари знамо вынесут, но сто человек будут и из арбалетов стрелять и железяки ржавые в наших ребят сувать. Ещё ранят кого. Потом в замке всяких коридоров полно и башен пять, всё это штурмом брать и людей терять. И главный аргумент. Они эти ворота новые дубовые видели. Толстые, красивые, полосами железа усиленные. Пушкари-то выбьют, им всё бы только ломать. А сколько потом труда нужно, чтобы снова такие сделать и повесить. Они же сволочи, в смысле, пушкари, там и петли все перекорёжат.
— Что думаешь, Емеля, — изложил свои доводы главный картограф.
— С первым согласен. Ворота захватить надо бы. В самом деле потом работы много потребуется, чтобы их восстановить. А вот дальше ты ошибаешься. Дальше всё одно и то же. Что нам в замке по коридорам бегать, что другим, в чём разница? Разве нас чуть больше учили, и неожиданно нападём, подготовиться не успеют, — десятник сомневался. |