|
Хотя. Куда на тех кораблях ходить? Везде враги. Там ордынцы с юга. Тут крестоносцы. Эти конкурентам тоже не обрадуются, и захватят или перетопят его лодьи с купцами, вздумай он их сюда отправить.
— А ведь это хорошая мысль, — сказал он кемарящему рядом в возке Даньке.
— Что, Андрей Юрьевич? Прости, княже, сморило.
— Да, вот подумал, что, когда мирный договор будем с тевтонским орденом подписывать, нужно включить туда свободный проход наших купцов на лодьях до самого моря. Да ещё и беспошлинно, как с Венгерским королевством.
— Так может их совсем захватить, тогда и договоров никаких не надо, — показал Данька, как курёнку шею сворачивают, — Слабаки они. Только гонору, а биться совсем не умеют. Легко все их крупные города заберём.
— Завоевать можно, удержать нет. Чужая религия, чужой язык. Чужая культура. Нет, это нужно делать постепенно. И ассимилировать. И храмы строить, и школы при них. Университеты на русском. Долгая и трудная дорога. Но начинать надо. Вот с торговли сначала. И нужно детей у нас учить в школах, чтобы они немецкий, как вырастут, знали.
— Асилируть? Асимилируть?
— Ассимилировать. Ну, русскими и православными их делать. Вот ты возьмёшь себе немку красивую в жену в Мемеле…
— Немку?
— Немку, дочку купца или рыцаря. Фон барона какого. Сам фон бароном будешь называться и детишки у вас пойдут вроде бароны Мюнхгаузены, а говорить будут не только по-немецки, от матери язык выучив, но и по-русски. И считать себя будут русскими. И фрау твоя будет по-русски шпрехать. Это и есть ассимиляция.
— Так неужто я русской боярышни не найду, — махнул рукой Данька, — они же, немцы, все вонючие, ты, княже, говорил.
— Вымоешь. Заставишь одежду прожарить в бане жену. И будешь по субботам, как положено, с ней в баню ходить. Всё, решили, готовься. Будем тебе дочку какого барона сватать или графа.
— Помилуй, княже! Она же не понимает ничего по-нашему! — замахал на Андрея Юрьевича руками Данька.
— Ну, не хочешь, тогда не женись. Не будешь бароном Мюнхгаузеном. Эх, такую идею обломал.
— Княже, смотри, они там, немчура эта, ратится с кем-то в самом городе. Вон, вои в ворота замка забежали с мечами и пиками и назад потом, но меньше выбежало, — пока профессор Виноградов пугал Даньку немкой женой, в подзорную трубу за городом наблюдал сотник конных арбалетчиков Александр Туров. Племянник боярина Алексея Турова из Галича.
Андрей Юрьевич взял у него трубу, но ничего, кроме суеты у моста через реку перед воротами замка не увидел.
— Давайте туда. Только это… Александр, смотрите там на стене или башнях могут быть лучники или арбалетчики, так что всем скопом туда не лезьте. Метрах… ай, в ста пятидесяти саженях остановитесь и несколько человек в разведку вышлите.
— Чего уж, не дурные. Сто раз объяснять не надо, — сотник сбежал с холмика, уже по дороге замахал руками, и стал отдавать команды.
Андрей Юрьевич вновь припал к подзорной трубе. Нет. Ничего. Даже суета на мосту перестала суетиться.
— А интересно… Смотри, барон, ворота-то открыты, а в замок никто не едет. И все повозки у моста столпились, а теперь вообще назад разъезжаются. Что-то там точно происходит, — профессор Виноградов передал Даньке трубу, а сам задумался. Непонятно ничего. Что там творится?
Глава 22
Событие шестьдесят второе
— Емеля, просыпайся, шум непонятный от моста! — теребил десятника стрельцов главный картограф Фёдор.
— А? — Емеля глаза открыл, но не проснулся пока. Мозги, отбитые прямым попаданием арбалетного болта в шелом, хотели ещё хоть немного в покое полежать. Занять прежнее привычное место после сотрясения. |