Дэнс назвалась, предъявив удостоверение.

— Я вам звонила. Хочу поговорить с мистером Чилтоном.

Нахмурившись, как хмурятся при появлении копов, хозяйка представилась Патрицией («Па-трииц-ция», — произнесла она).

— У Джима сейчас гость, но он скоро уйдет. Пойду скажу, что вы приехали.

— Благодарю.

— Проходите пока.

Патриция провела Дэнс в уютную берлогу, где на стенах висели семейные фотографии, и скрылась в глубине дома.

— Муж сейчас придет, — вернувшись, сообщила Патриция.

— Спасибо. Это ваши сыновья?

Дэнс указала на фотографию Патриции, долговязого лысеющего мужчины (видимо, Чилтона) и двух темноволосых мальчишек, напомнивших Дэнс собственного сына. Все четверо улыбались.

— Джим и Чет, — гордо произнесла хозяйка.

Супруга Чилтона решила рассказать и про остальные снимки. Увидев те, на которых Патрицию еще в молодости запечатлели в Кармел-Бич, Пойнт-Лобос, Мишн, Дэнс спросила, не местная ли она. Женщина ответила утвердительно; она даже выросла в этом самом доме.

— Отец многие годы жил в доме один. Мы с Джимом переехали сюда после его смерти, три года назад.

Дэнс нравилась традиция передавать дома по наследству, из поколения в поколение. Родители Майкла О’Нила, кстати, живут в доме с видом на океан, где вырос и сам Майкл, и его братья. О’Нил-старший на старости лет совсем одряхлел, и его супруга подумывала продать жилище и перебраться в дом престарелых. Майкл же не хотел, чтобы семья расставалась с родными пенатами.

Патриция перешла было к снимкам, на которых семья изнуряла себя атлетическими играми — гольф, футбол, теннис, троеборье, — однако в этот момент в коридоре послышались голоса.

Дэнс обернулась и увидела двух мужчин. Чилтон вышел в бейсболке, зеленой тенниске и твидовых брюках; светлые волосы пучками выбивались из-под кепки. Подтянутый, блогер обзавелся лишь небольшим брюшком, которое слегка выступало над поясом брюк. Собеседник Чилтона — мужчина с волосами песочного цвета — носил джинсы, белую рубашку и коричневый спортивный пиджак. Хозяин спешил выпроводить гостя за дверь. Ясно, не желает, чтобы хоть кто-то знал о визите в дом Чилтонов полицейского.

— Джим сейчас освободится, — повторила Патриция.

Дэнс направилась мимо нее в коридор. Патриция хотела воспрепятствовать, почуяв угрозу для мужа, однако Дэнс твердо решила побеседовать с Чилтоном сию же минуту. Ошеломленный, он не сумеет установить свои правила. Нет, не успела; Чилтон спровадил гостя — во дворе зашуршала гравием арендованная машина.

Блогер посмотрел на агента зелеными — как у самой Дэнс — глазами. Во время рукопожатия Дэнс прочла на его смуглом веснушчатом лице не осторожность, а любопытство и открытый вызов.

Агент предъявила удостоверение.

— Не уделите мне несколько минут, мистер Чилтон?

— Конечно, прошу в кабинет.

Чилтон отвел Дэнс в комнату скромного вида, заваленную кипами журналов, газетных вырезок и распечаток. Боулинг прав: манера игры репортеров меняется, на смену издательским офисам приходят уютные комнаты в домах и квартирах. Дэнс улыбнулась, заметив на столе кружку чая с ромашкой. Видно, сегодняшний крутой журналист отказался от сигарет, кофе и виски.

Предложив Дэнс садиться, Чилтон присел сам и вопросительно выгнул бровь.

— Он нажаловался, да? Странно, почему ко мне пришла полиция — вместо гражданского иска.

— В каком смысле? — удивилась Дэнс.

Чилтон откинулся на спинку кресла, снял кепку и, почесав залысину, вернул ее на место.

— Да он ерепенится из-за клеветы, — раздраженно произнес блогер.