На "Ро ссии" и английских кораблях несколько раз устраивались большие приемы. Такие же отношения были и с офицерами других флотов. Волнующая атмосфера мира и братства народов безраздельно и, казалось, навечно, царила на этом красочном международном празднике военных моряков. Никто, конечно, и вообразить не мог, что изящный испанский крейсер с поэтически звучащим названием "Вискайя" спустя год погибнет у берегов Кубы под огнем никому пока не угрожавшего, расположившегося неподалеку американского крейсера "Бруклин", что через 6 лет в сражающихся насмерть флотах встанут один против другого русский и японский корабли, а еще через 10 лет мировая война ввергнет в противоборство флоты и армии почти всех представленных на параде держав.

Пока же, не вдаваясь в высокую политику своих правителей, моряки всех стран усердно несли бремя дружеских встреч, ревниво, с придирчивостью профессионалов следили за своими и чужими кораблями, оценивая их мощь, внешний вид, порядок службы, выучку экипажей, бдительность и тренированность сигнальщиков, ловкость шлюпочных старшин, то и дело подходивших на своих шлюпках и катерах к трапам и выстрелам своих и чужих кораблей. По мнению Н.И. Скрыдлова, русский крейсер среди кораблей других стран занимал "одно из первых мест" и, по отзывам многочисленных посетителей, "вызывал общее одобрение". Действительно, как и "Рюрик" в Киле, он представлял в Портсмуте впечатляющее зрелище. Из других кораблей его, быть может, затмевал только огромный 15000-тонный итальянский полукрейсер-полуброненосец "Лепанто".

Офицерский состав крейсера "РОССИЯ". Октябрь 1897 г.

(Из строевого рапорта командира Управляющему Морским министерством о приходе в Портленд от 23 октября 1897 г., РГА ВМФ, ф. 417, on. 1, д. 1526, л. 334)

От посетителей на "России" не было отбоя, на корабле побывали и многие адмиралы, и такие высокопоставленные лица, как первый лорд Адмиралтейства Тошен, главный строитель британского флота Уайт, главный командир Портсмутского порта, адмирал Фримантль, ранее командовавший эскадрой Тихого океана, и многие другие.

"Отдавая все преимущества нашим действительно превосходным орудиям и одобряя их большое количество на крейсере", некоторые посетители, сообщал Н.И. Скрыдлов, выражали "недоумение" по поводу станков орудий. Быстрая наводка на цель с ними недостижима, и такие установки можно признать скорозаряжающимися, но отнюдь не скорострельными. С этой критикой адмирал был согласен. Действительно, нельзя не пожалеть об отсутствии на "России" станков с центральной установкой.

При обсуждении конструктивных достоинств и недостатков крейсера ряд посетителей признал, например, третью мачту на крейсере излишним элементом. Главный строитель Уайт заметил, что средняя машина при совместном действии с бортовыми должна обеспечить прибавку полной скорости. По его словам, Английское Адмиралтейство вместо элеваторов в шахтах предпочитает применить бортовые, внутренние коридоры с ручной подачей, а вместо большого числа открыто установленных орудий небольшое их число, но с хорошей защитой. Противоположного, однако, взгляда придерживался адмирал Фримантль. Собственного же мнения Н.И. Скрыдлов не высказал. Единственным названным им желательным усовершенствованием было (по опыту съемки с якоря в день ухода 19 июня 1897 г.) уравновешивание якорей со штоками для удобства их подъема.

О преимуществах втягивающихся в клюз якорей без штока, какие можно было видеть на австрийском, немецком и французском кораблях и какие уже применялись на русских канонерской лодке "Кореец и крейсере "Светлана", адмирал не высказывался.

Для изучения дальнейшего опыта был специально командирован в поход младший помощник судостроителя Л.И. Моисеев. Побывав на английских броненосце "Маджестик" и крейсерах "Пауэрфул" и "Террибл", японском броненосце "Фуджи" и французском крейсере "Поту", он отметил лишь наличие на большинстве английских кораблей двух клюзов с якорем для каждого с правого борта и по одному якорю и клюзу слева, а также применение кормовых якорей.