Впечатляющим зрелищем и информацией к размышлению оказалась проводившаяся на английских кораблях погрузка угля. "Это целый спорт",- писал A.M. Доможиров. Каждый корабль стремится побить ранее установленный рекорд, и скорость погрузки доходит у них до 170 т/ч. Завидным был и английский порядок, согласно которому в штат каждого корабля с экипажем более 500 человек входил оркестр. Во время отхода английской эскадры (20 ноября) на каждом корабле, когда он проходил мимо "России", играли русский гимн. Под музыку, докладывал A.M. Доможиров, англичане делают утреннюю гимнастику и "выхаживают" якорный канат.

Проводив англичан выстроенным на палубе, как и на их кораблях, караулом, начали готовиться к продолжению похода. Наверное, еще в Портленде, где английские газеты не раз сравнивали "Россию" с крейсерами "Пауэрфулл" и "Террибл", у A.M. Доможирова появилась мысль пройти тем же маршрутом, каким в это время шел, уже обогнув мыс Доброй Надежды, крейсер "Пауэрфулл". Только такой путь позволил бы испытать крейсерские качества корабля с достоверным, по данным длительных наблюдений, расходом угля и проверкой надежности главных механизмов, в особенности водотрубных котлов Бельвиля. В подобной проверке "Россия", понятно, очень нуждалась. Высказывалось мнение, что "Пауэрфулл" послан в Тихий океан в противовес идущей туда "России": британские колонии воочию должны были убедиться в том, что против больших русских крейсеров Британия может выставить громадные. Вот почему появление "России" у мыса Доброй Надежды, о. Маврикия или у Австралии ("вообще по пятам "Пауэрфулла") имело бы огромное "моральное воздействие" как на англичан-колонистов, так и на население, вызывая в них желание поддерживать с Россией дружеские отношения.

Но необходимость спешить на Дальний Восток и, по-видимому, все те же преследовавшие Морское министерство заботы об экономии не позволили принять предложение командира "России". Маршрут крейсера остался прежним, а число и продолжительность стоянок ему было велено сократить. Покинуть Виго пришлось на неделю раньше, чем планировал командир.

25 ноября крейсер вышел в море и, следуя на юг вдоль португальского берега, впервые встретил значительную океанскую зыбь от норд-веста. Размахи качки доходили до 20°. Днем 27 ноября прошли Гибралтарский пролив. Уже в Средиземном море, вблизи единственного в его западной части о. Альборан (Испания), провели практическую стрельбу из орудий. И здесь, стремясь форсировать боевую подготовку, командир A.M. Доможиров, не считая первых и вторых комендоров, привлек к стрельбе почти весь офицерский состав, включая великого князя. Для демонстрации личному составу и проверки разрывного действия чугунных гранат сделали пять боевых выстрелов из 75-мм орудия. "Разрывы получились очень хорошие…", – писал в своем строевом рапорте А. М. Доможиров. Ученик и последователь прогрессивных русских адмиралов И.Ф. Лихачева и А.А. Попова, он, очевидно, хорошо помнил завет последнего – "корабли строятся для пушек". Из этого опыта он сделал вывод о необходимости увеличить на кораблях количество учебных стрельб, особенно подготовительных, которые не вызывают больших расходов и в то же время доставляют личному составу "крайне желательную полезную практику".

На переходе в Средиземное море A.M. Доможиров приступил к опытам по определению экономичности средней машины в сравнении с бортовыми. По опыту трехсуточных замеров оказалось, что средняя машина при 9-узловой скорости (индикаторная мощность 1956 л.с.) требует расхода угля 72 т/сут. (без учета 10 т на общекорабельные потребности и 4 т на пополнение котлов). Бортовые же машины даже при большей скорости (9,4 уз) требовали только 68 т/сут. При уравнивании расхода угля в них со средней машиной скорость повышалась до 10,5 уз, и преимущество бортовых машин становилось еще более явным.