Трудно было сдержать себя при виде картин смерти и разрушений, не было возможности уйти от них в азарт и ярость боя – мичман должен был видеть, как идет бой, как сражаются люди, как действует техника, чтобы адмирал и командир в рубке знали, что происходит в палубах и отсеках корабля, каковы потери, как долго отряд может еще держаться. Снова и снова погружаясь в самое пекло боя, невозмутимо шагая навстречу взрывам и граду осколков, преодолевая дым и пламя, Егорьев и князь Щербатов продолжали свои экспедиции по крейсеру. И каким-то чудом уцелели – ни царапины.

Вахтенный начальник крейсера "Россия" мичман князь А.А. Щербатов

Отлично действовал в бою исполнявший должность ревизора крейсера мичман барон А.Э. Ерта, управлявший в бою шестидюймовками № 11 и 12. Их огонь вызвал сильный пожар на "Ивате" – концевом корабле в строю японской эскадры. Когда сломались подъемные механизмы орудий на "России", комендоры под руководством мичмана завели тали под бимсы верхней палубы, приспособили ганшпуги – и орудия снова открыли огонь.

Ощутимый урон противнику нанесла и кормовая группа артиллерии "России" под командованием мичмана А. В. Домбровского. С самого начала боя ему пришлось действовать самостоятельно: боевые циферблаты ПУАО с их разбивкой расстояний до 40 кб оказались в этот период бесполезны, а ближайшая дальномерная станция – матросы-дальномерщики с микрометрами Люжоля – Мякишева – была выведена из строя. Расстояния определяли пристрелкой, и весь бой 152- и 203-мм орудия мичмана вели меткий огонь, иногда сразу на оба борта. Всем запомнился вызвавший дружное "ура" команды пожар на флагманском японском крейсере "Идзумо" – это был снаряд из правой восьмидюймовки. Взрывы были и у башен японских крейсеров. Несколько раз раненный, но не покидавший своего поста мичман A.В. Домбровский лишь на четвертом часу боя, уже теряя силы, сдал командование подоспевшему мичману князю А.А. Щербатову. Так же мужественно держался на своем посту мичман Г.К. Леман. На своих постах остались и раненые лейтенанты С.А. Иванов – старший штурман – и А.К. Петров, командовавший средней батареей, и не отходившие от своих орудий мичманы барон Н.Н. Аминов, Б. П. Орлов.

"С выдающимся знанием дела, энергией и мужеством" (как говорилось в представлении о награде) управлял огнем артиллерии крейсера лейтенант барон B.Е. Гревениц. Старший минный офицер Н.Г. Рейн, с начала боя заменил в должности старшего офицера убитого капитана 2 ранга В.И. Берлинского, бессменно управлял крейсером командир капитан 1 ранга А.Н. Андреев. "Команда молодцом и проявляет удивительную заботливость об офицерах: и воды притащит, и что-нибудь подставит, чтобы дать присесть, а с ранеными обращались просто трогательно", – рассказывал участник боя мичман Г.М. Колоколов. По его словам, истекающий кровью раненый часовой у флага на грот-мачте отказался покинуть пост и ушел на перевязку только после приказания старшего офицера, вызванного мичманом.

Офицерский состав крейсера "РОССИЯ" на 1 августа 1904 г.

(Офицеры не отмеченные * и отмеченные ** служили на корабле в апреле 1904 г.)

В течение всего боя прислугу не стреляющего борта и мелких орудий на марсах "России" и "Рюрика" старались держать в укрытии, вызывая лишь для пополнения действовавших расчетов. Совершенно противоположная ситуация, как выяснилось позднее, была на "Громобое", где по букве устава прислуга так и не принявших участия в бою орудий на марсах в течение всего боя занимала свои места у орудий, а потери среди нее немедленно пополнялись.