Обширный театр, чреватая военными конф- ‘ ликтами дальневосточная политика европейских держав требовали от кораблей напряженной дипломатической службы в качестве стационеров в главнейших портах Китая, Кореи, Японии и в роли посыльных и разъездных кораблей. Все это затрудняло боевую подготовку кораблей и их совместные маневры, учения и стрельбы в составе эскадры: обычно такое удавалось лишь во время специально планировавшегося летнего сбора крупных кораблей во Владивостоке.

Длительные и интенсивные плавания вызывали хроническую перегрузку техники, а недостаток средств и ограниченное число кораблей, давно уже пришедшие в противоречие с размахом поставленных перед флотом задач, заставляли до последнего предела откладывать профилактические и ремонтные работы, что влекло за собой преждевременное изнашивание механизмов и вооружения кораблей. Да и ремонт при слабой оснащенности и недостатке квалифицированных кадров часто затягивался и высокого качества не гарантировал.

Эта неутешительная картина усугублялась шаткостью дальневосточной политики царизма, колебавшейся между традиционно дружескими и союзническими отношениями с Китаем и неоколониалистическими устремлениями, к которым начинали склоняться при дворе. В результате давно уже ожидавшие ремонта корабли вынуждены были отправляться в сомнительные экспедиции, не приносившие пользы, а подчас и вредившие государственным интересам России.

Таким, например, был поход в Чифу в апреле 1896 г., когда на рейде этого порта собрались броненосец “Император Николай I” (под флагом младшего флагмана контр-адмирала Г.П. Чухнина), крейсера “Рюрик” и “Дмитрий Донской” и канонерские лодки “Бобр”, “Гремящий” и “Манджур”. К ним вскоре присоединился крейсер “Память Азова” с прибывшим из Сеула начальником эскадры контр-адмиралом Е.И.

Алексеевым. По замыслу русского посланника в Пекине графа А.П. Кассини приход в Чифу помимо задач совместной боевой учебы имел целью “помочь” китайскому правительству (так оно и вышло) решить вопрос о выделении участка земли для русской пароходной компании Шевелева.

В мае эскадра собралась во Владивостоке, в августе провела в бухте Славянка (залив Славянский) двухстороннее маневрирование и “примернобоевую стрельбу”, а после маневров в сентябре отправилась в очередной обход корейских портов – борьба с японским проникновением в Корею требовала постоянного наблюдения за обстановкой на побережье. В октябре эскадра была в Чемульпо, а затем перешла в Нагасаки.

Крейсер I ранга “Рюрик”.

(Сведения о корабле, опубликованные в английском справочнике “JANE'S FIGHTING SHIPS". 1900)

9 января 1897 г. “Рюрик”, плававший все это время с эскадрой, поднял флаг начальника эскадры и совместно с крейсером “Адмирал Корнилов” вышел из Нагасаки в Гонконг, откуда адмирал Е.И. Алексеев отправился на “Рюрике” в Амой (“Адмирал Корнилов” пошел в Манилу), потом в Шанхай и после двухмесячного плавания вернулся в Нагасаки. Здесь в течение десяти дней проходили большие маневры японского флота, а Е.И. Алексеев в это время провел вполне его удовлетворивший инспекторский смотр кораблей эскадры. “Как корабельная служба, так и обучение и боевая подготовка команд, равно порядок и чистота на судах эскадры находятся в надлежащем порядке”, – докладывал Е.И. Алексеев генерал-адмиралу великому князю Алексею Александровичу.

20 апреля “Рюрик” под флагом начальника эскадры в сопровождении “Забияки” отправился изучать (на предмет пригодности для базирования флота) бухту Лонг-Рич в корейских шхерах, остальные корабли совершали обход корейского побережья.

Деятельность русских инструкторов в корейской армии, обучение ее по русским уставам с выполнением команд на русском языке, ведение русским советником при короле едва ли не всех вопросов обороны вызвали недовольство не только Японии, но и европейских держав.