Через 15 мин. расстояние до „Бреслау” сократилось до 95 и до „Гамидие” — до 120 каб. Судя по выбрасывавшимся из всех трех труб клубам дыма, „Гамидие” напрягал последние силы, чтобы уйти от погони. Прожектором с него что-то сигналили на „Бреслау”, и тот, пройдя за кормой „Гамидие”, прикрыл его слева, явно пытаясь отвлечь преследователей на себя („Память Меркурия”, также вскоре отделившийся от флота, держался левее „Кагула” в 27 каб.). Убедившись, что русские на уловку не поддаются, „Бреслау” лег на расхождение с „Гамидие” и, бросив его, 25- узловой скоростью начал уходить курсом 260–270°.

Положение оставшегося в одиночестве „Гамидие”, как писал впоследствии немецкий историк Г. Лорей, стало опасным: русские крейсера, по его мнению, имели превосходство в скорости на 1 узел и могли догнать и расстрелять его раньше, чем подоспеет вызванный на помощь экстренной радиограммой „Гебен”.

Совершенно неожиданно „Кагул” вдруг явно сбавил скорость хода, расстояние между догоняемым и догоняющим крейсерами, уменьшившееся к 11.40 до 90 каб., сокращаться перестало. Около 13.00 „Бреслау” скрылся за горизонтом в направлении зюйд-вест, а еще через полтора часа „Кагул” по сигналу „Памяти Меркурия” прекратил погоню.

В течение этих 7 часов преследования „Кагул” около 2 часов шел почти 22-узловой скоростью, а остальные 5 часов — со скоростью от 20,6 до 21 уз. Скорость „Гамидие” командир „Кагула” определял между 20,5 и 20,75 уз.

Падение скорости „Кагула”, решившее исход боевого столкновения, объяснялось целым рядом серьезных причин. Из-за начатой в 11 час. чистки крайне засорившихся топок в котлах сел пар, поднять его после этого кочегары, несмотря на все усилия, уже не смогли. Виной тому было, во-первых, — использование угольных брикетов, которые, как докладывал командир, не могли „почитаться за хорошее для полных ходов топливо”,  во-вторых, — неблагополучное состояние котлов, значительная часть которых проработала без чистки вчетверо больший срок (до 1270 час.), чем положено, и, наконец, в-третьих, — падение мощности и повышенный расход пара из-за того, что в цилиндрах высокого давления лопнули (при 124 об/мин) поршневые кольца. Поломки машины, неизменно происходившие на самых больших скоростях, вызывались неправильной установкой параллелей. Главные машины корабля явно требовали основательной переборки и исправления.

Об этом с полной определенностью старший механик капитан 1 ранга В. Г. Максименко докладывал командиру, после очередного похода 28 января 1915 г. Он особенно подчеркивал, что в условиях крайней изношенности главных механизмов и котлов, „даже при самой энергичной работе обеих вахт” поддерживать необходимое давление пара на полных ходах невозможно. При каждом выходе приходилось на 8-10 час. выводить из действия один-два котла, чтобы заглушить лопавшиеся в них трубки.

На другой же день, повторяя доводы механика, командир „Кагула” в докладе командующему флотом напомнил, что в последнем походе приходилось для замены трубок прекращать пары в 6 котлах из 16, а был момент, когда одновременно пришлось вывести из действия четверть всех котлов! Дальнейшее плавание с невычищенными котлами приведет к новому нарастанию накипи и к ускорению образования свищей в трубках, что может поставить крейсер в критическое положение. Следовало незамедлительно выполнить хотя бы тот минимум ремонтных работ, на котором настаивал механик: вычистить 7 котлов, проработавших более 1000 часов (на это требовалось 6 дней непрерывной работы) и при первой возможности заменить все трубки левого холодильника и первые ряды водогрейных трубок котлов.