Матросские вожаки не устояли, а за ними и вся команда пошла за Шмидтом, как прежде шли крестьяне за неведомо откуда пришедшими раскольничьими «апостолами», вещавшими, что им в сонном видении было открыто место, где всех ждут счастье и всеобщая справедливость.

Центром развернувшегося мятежа частей гарнизона, флотских экипажей и кораблей стал еще не принятый в строй флота новый крейсер 1 ранга «Очаков». Офицеры покинули корабль, команда выбрала командиром крейсера 31-летнего старшего баталера кондуктора Сергея Петровича Частника и подняла на мачте красный флаг.

Изначально им сопутствовал успех: начальство Шмидта признали команды двух миноносцев, по его приказу были захвачены портовые буксиры, и на них вооруженные группы матросов с «Очакова» объезжали стоявшие на якорях в Севастопольской бухте суда эскадры, высаживая на них абордажные команды. Подняли красные флаги, в том числе контрминоносцы «Заветный», «Зоркий», «Свирепый» и номерные миноносцы 265, 268 и 270, а также некоторые другие суда, стоявшие в Южной бухте. Затем к ним присоединились эскадренный броненосец «Пантелеймон» (бывший «Потемкин»), минный крейсер «Гридень», контрминоносец «Скорый», минный транспорт «Буг», канонерская лодка «Уралец», учебные суда «Днестр» и «Прут».

Всего в восстании участвовали 2200 человек на кораблях и около 6000 в береговых подразделениях и на предприятиях.

Застав врасплох офицеров, мятежники захватывали их и свозили на «Очаков». Собрав, таким образом, на борту крейсера более сотни офицеров, Шмидт объявил их заложниками. То же самое лейтенант посулил, если не будут исполнены его требования: он желал, чтобы из Севастополя и из Крыма вообще вывели казачьи части, а также те армейские подразделения, которые остались верны присяге. От возможной атаки с берега он прикрылся, выставив между «Очаковым» и береговыми батареями минный транспорт с полной загрузкой морских мин — любое попадание в эту огромную плавучую бомбу вызвало бы катастрофу, сила взрыва снесла бы часть города, примыкавшую к морю. Шмидт послал телеграмму царю: «Славный черноморский флот требует от вас немедленного созыва Учредительного собрания».

Царь ее не получил, а на крейсере «Очаков» под звуки «Боже, царя храни» Шмидт поднял сигнал: «Командую флотом! Шмидт».

Он блефовал, он не командовал флотом — флот ему не подчинялся. Принятие решения командиром всегда влечет за собой последствия, а главное ответственность.

Никакого плана действий у Шмидта не было, и он решил покорить эскадру словом.

Уверенный, что матросы пойдут за ним по одному его призыву, позже он даже писал: «Один звук моего голоса вызывает народные смуты».

Шмидт шел вдоль эскадры на контрминоносце «Свирепый», стоя на палубе, и видел, что первоначальный план не сработал.

В каютах крейсера находилось много арестованных офицеров. Сначала Шмидт произнес перед ними речь. Но офицеры не поддержали его, и со Шмидтом случилась истерика. Он потребовал привезти из дома жену, а затем начал шантажировать власть: «Я требую немедленного созыва Учредительного собрания, я создам республику, я буду ее президентом. Царь мне нужен потому, что темные массы без него за мной не пойдут».

Далее он сказал, что офицеры — его заложники, и он будет вешать их по одному за каждого матрос, получившего удар нагайкой там, на берегу.

Злобный террорист находился в апогее истерики. Спустя много лет чеченские и другие террористы взяли на вооружение эту тактику Петра Шмидта.

В конце Южной бухты стоял минный транспорт «Буг», на борту которого было более 300 морских мин, общим тротиловым эквивалентом несколько сотен тонн.