Взгляд Лавинии на мгновение перекинулся на Одри, пронзив ее насквозь, потом вернулся к Эллиоту. Теперь она не глядела на него так жадно, как в первый раз, но все же и не думала скрывать свою заинтересованность.
Необъяснимая паника не сразу отпустила Одри, а логика не сразу пришла ей на помощь. Лавиния счастлива в замужестве, рассуждала про себя Одри, девять лет, самое большее, что она себе позволяла, это рассеянно пофлиртовать с каким-нибудь мужчиной. И, разумеется, она не собирается преднамеренно соблазнить предполагаемого друга своей падчерицы. Лавиная, конечно же, та еще сучка, решила про себя Одри, но не испорчена же она до такой степени.
— Вот, значит, вы какой Эллиот, — проговорила Лавиния и проскользнула вперед, элегантно протягивая свою красивую руку. — Не могу сказать, чтобы мы много знали о вас. Одри очень скрытна относительно своего нового Поклонника.
Одри почувствовала, как напряглась рука Эллиота. Она опять почти запаниковала и опустила глаза.
— А вы, должно быть, Лавиния, — мягко ответил Эллиот, уронив ее руку после легкого пожатия. — Я бы не сказал того же про вас. Одри хвалилась, какая замечательная у нее мачеха и как вы добры к ней. Не так ли, дорогая?
Одри была поражена тем, как легко комплименты слетали с его губ. Она повернула к нему свое восхищенное лицо. Какой же он добрый человек, подумала она.
Хотя Эллиот улыбнулся ей, у Одри создалось впечатление, что на какой-то момент он смутился. В ту долю секунды, что она смотрела на него, в глубине его прекрасных глаз промелькнул огонек беспокойства. Но он моментально восстановил беспечное выражение лица.
Лавиния явно почувствовала себя неловко. Она была привычна к комплиментам относительно своей красоты, но не материнских способностей. Однако комплимент ее красоте не последовал, несмотря на то что она великолепно смотрелась в ярко-синем креповом платье и таком же жакете, обильно украшенном бисером.
Вместо этого Эллиот взял свободную руку Одри и, держа ее на расстоянии своей руки и все еще улыбаясь ей, сказал:
— Разве не роскошно выглядит сегодня моя девушка?
Потом он снова повернулся к остальным и продолжил:
— Мне, вероятно, следует формально представиться, пока Одри поставит цветы в воду. 'Эллиот Найт, к вашим услугам. А вы, вероятно, мистер Фарнсуорт, отец Одри…
Следующие два часа Одри провела в совершенном наслаждении. Словно бы сон стал реальностью: Эллиот спешил выполнить любое ее пожелание, не отходил на нее ни на шаг, настоял на том, чтобы сидеть за столом рядом с ней и в целом играл роль идеального возлюбленного даже лучше, чем она могла вообразить в своих фантазиях.
И хотя Одри знала, что это была всего лишь игра, она упивалась каждым мигом этой игры. Она даже чувствовала, как расцветает под его взглядом. А ее обычная сдержанная молчаливость время от времени уступала место остроумным репликам, и остальные мужчины награждали ее удивленными и одновременно восхищенными взглядами.
Во время десерта удовольствие, получаемое Одри, подверглось серьезной опасности. На стол подали «Бомбу Аляску», и Франсис Листон, смеясь, заметила, что торт напомнил ей лыжные склоны. Лавиния тут же взглянула через обширный стол прямо на Эллиота.
— Одри упомянула, что в прошлый уик-энд вы, Эллиот, катались на лыжах. На каком курорте вы были? На Гагете? На Тредбоу? Или в Перише Вэли?
Одри хотела было попытаться как-то ловко вывернуться, но страх быть разоблаченной вызвал моментальную панику, погрузившую ее в беспомощное молчание. К счастью, у Эллиота была неплохая интуиция. Однако он наградил Одри сардонической улыбкой прежде, чем сказать:
— Ни на одном из них. У меня есть дача на озере Джиндэбайн, откуда легко добраться до любого из близлежащих лыжных склонов.
Это произвело впечатление на отца Одри. |