Хельдер едва удержался от смеха.

— О вашей племяннице уже позаботились. Я вам уже говорил об этом.

— Но каким образом? Она ведь не из тех девушек, что принимают анонимные денежные переводы.

— Я вам говорю, что все в порядке, успокойтесь, — повторил Хельдер.

Внезапно управляющий предупреждающе поднял руку, и давая знак, чтобы все замолчали.

— Кто-то идет по улице. Я спущусь и посмотрю, — сказал управляющий и вышел за дверь, плотно закрыв ее за собой.

Вскоре раздался звук открываемых ворот, потом они снова закрылись. Через несколько минут в комнату вошел управляющий, держа в руках телеграмму.

— Известие для вас, — сообщил он, передавая желтый листок Броуну.

— В чем дело? — спросил Хельдер.

— Они арестовали Шринера в тот момент, когда он менял тысячефранковую банкноту, — голос Броуна дрожал. Лицо его нервно подергивалось.

Марпл подал голос:

— Шринер был арестован в Париже, когда разменивал тысячефранковую банкноту? Это была одна из тех, что я выгравировал!

…Хельдер и Броун поспешили в Лондон. Оба ехали молча, пока Браун внезапно не заговорил. — Я не могу понять Марпла, особенно его поведения в конце нашего разговора…

Хельдер вел машину и смотрел на расстилавшуюся перед ним дорогу.

— Мне кажется, я его понимаю. Он думает, что нам скоро конец, но…

«Тигр» ждал окончания фразы, но Хельдер хранил молчание, и поэтому Броун продолжал:

— Вы ведь хотели только запугать Марпла, когда говорили, что можете его убить?

— Вовсе нет, — сказал Хельдер, резко выворачивая руль, чтобы объехать телегу. Я убью его и каждого, кого заподозрю в предательстве.

— Я все понял, — коротко бросил Броун.

Хельдер высадил своего спутника в Сити, потом поехал в гараж и передал машину на попечение механика… Сам же он направился на Керзон-стрит. Он чувствовал себя как в клетке. Русский сидел в тюрьме, Шринер попал в лапы французской полиции, а Марпл перестал повиноваться. Он, Хельдер, ошибся, строя все свои расчеты на пьянстве Марпла…

Хельдер отправился в свое бюро, где его ожидало множество писем. Судя по конвертам, большинство их были приглашениями, но одно, написанное незнакомой рукой, привлекло особое внимание Хельдера. Распечатав конверт, он увидел бланк «Утренней Почты» и прочитал:

«Глубокоуважаемый сэр!

Я надеюсь, что Вы не откажете в любезности посетить нашу редакцию. Нам удалось сделать новые открытия в деле Гринби и, поскольку Вы дали нам много ценных сведений, мы считаем, что Вы и на этот раз найдете возможность помочь нам. Мы имеем все основания считать миссис Гринби мертвой».

Письмо было подписано редактором газеты.

Хельдер бросил послание на стол и рассеянно посмотрел на улицу… Ему казалось, что все выскользает из его рук.

Журналист с улыбкой приветствовал американца и отвел его в приемную.

— Что нового? — спросил Хельдер, садясь на стул.

— Новости есть, — сообщил Джексон.

Засунув руки в карманы, он взволнованно ходил по комнате.

— После того как Гринби оставил Лондон, — наконец начал он, — и мы увидели миссис Гринби в столь странном состоянии, наша газета приложила все усилия к тому, чтобы открыть ее местонахождение. Несмотря на то, что мы получили письмо, якобы написанное самим Гринби из Люцерна, мы были твердо уверены, что его там не было. А позднее мы получили еще одно письмо, из Вены…

— И что же это было за письмо? — прервал его Хельдер.