Если приятельница перестанет приставать к Анне с вопросами, значит, она осознала, что её собеседница — явно не та женщина, какой её всегда считали. С другой стороны, при попытках расспросить её подробнее, Анна может продолжить уводить свою приятельницу всё дальше от прежнего образа себя. Впрочем, в обоих случаях результат будет одним и тем же: приятельница Анны почувствует, что никогда не знала Анну в подлинном смысле этого слова. Разумеется, подобные действия со стороны Анны возможны только в том случае, если она осознала необходимость стирания личной истории и начала избавляться от своего взгляда на мир.

Следует пояснить, что, как только воин избавляется от взгляда на мир и стирает личную историю, он обычно воздерживается от разглашения подробностей личной жизни. Однако такая скрытность воина в отношении личной жизни вызвана не потребностью в таинственности как таковой и не соображениями безопасности; воин поступает так лишь потому, что после стирания личной истории он перестаёт мыслить и чувствовать в категориях своего прежнего эго. Иными словами, хотя воин по-прежнему остаётся сыном обычной супружеской четы Джо и Энни, он уже не чувствует себя выросшим в их доме и не думает так, как мыслил раньше.

Когда воин стирает личную историю, он во всех отношениях, кроме, разве что, фамилии, перестаёт быть сыном тех Джо и Энни; в свою очередь, Джо и Энни остаются его родителями только в биологическом смысле. Быть чьим-то сыном означает много большее, чем несёт в себе фамилия; точно так же, быть отцом или матерью значит намного больше, чем просто произвести на свет физическое тело. Таким образом, хотя воин по-прежнему может регулярно навещать своих родителей, в действительности он становится незнакомцем для них и их мира, так как уже не разделяет их общий взгляд на мир. Принцип и само явление сына, навещающего родителей, представляет собой неотъемлемую часть общего, разделяемого с родителями взгляда на мир, но, если воин уже не цепляется за этот взгляд, то, строго говоря, он лишь играет определённую роль, какими бы ни были при этом его побуждения.

ТАКИЕ КОНЦЕПЦИИ, КАК ВОЗРАСТ, МЕСТО РОЖДЕНИЯ И РОДОСЛОВНАЯ, МОГУТ ИМЕТЬ ЗНАЧЕНИЕ ТОЛЬКО В КОНТЕКСТЕ ЛИЧНОЙ ИСТОРИИ.

Стеревший личную историю воин часто совершенно серьёзно утверждает, что у него нет ни возраста, ни родителей, ни семьи. Хотя подобные заявления всегда произносятся полушутя, они вполне типичны для сталкера. Очевидно, такие слова нельзя принимать за чистую монету; несмотря на то что сталкер никогда не лжёт, его правда далеко не всегда оказывается ожидаемой и, как в приведённом примере, временами кажется возмутительным враньём. И всё же со своей собственной точки зрения воин сообщает окружающим сокровенную истину. Зная, что он является своим сновидящим, а не физическим телом, воин понимает также, что он не имеет возраста в понятиях общечеловеческого взгляда на мир — категория возраста властна только над его физическим телом. Подобным образом, те существа, что подарили биологическую жизнь его текущему воплощению, не являются его родителями — по той простой причине, что у сновидящего нет родителей. Точно так же воин не может иметь и семьи, кроме той группы, к которой относится его сновидящий.

Глава седьмая

Остановка мира

ОСТАНОВКА МИРА ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ ВЕЛИЧЕСТВЕННОЕ МАГИЧЕСКОЕ ДЕЙСТВИЕ. КАК ТОЛЬКО ВОИН СОВЕРШИЛ ЕГО, ОН СТАНОВИТСЯ СВОБОДНЫМ СУЩЕСТВОМ, РАСПОРЯЖАЮЩИМСЯ СИЛОЙ. ПОСЛЕ ЭТОГО ЕГО ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ НАЧИНАЕТ РАЗВОРАЧИВАТЬСЯ САМЫМ УДИВИТЕЛЬНЫМ И ЧУДЕСНЫМ ОБРАЗОМ.

Мы достигли того, что является самой сутью Пути Воина, — той таинственной техники, которая именуется остановкой мира. Остановка мира означает остановку взгляда на мир; она является естественным результатом остановки внутреннего диалога. На уровне концепции остановку мира не так уж трудно постичь умом. Однако её природа чрезвычайно сложна, и, если ученик приступает к практике этой техники, не осознав её полного значения, этот принцип становится опасным и вполне может привести к окончательному провалу попыток стать воином.