— Да, знаю. Я ведь уже пытался объяснить тебе, Дженни, почему я сказал, что мы не помолвлены. По-моему, я прав. Если ты со мной не согласна, очень жаль.

Он говорил мягко, стараясь ее успокоить, но за этими его словами Дженни чувствовала какую-то непреклонность, которая удивила и расстроила ее. Да, они не помолвлены. Может, никогда и не будут. В душе у нее вдруг стало пусто, сердце сжалось от предчувствия надвигающейся беды и в воображении возникла картина: Роберт отчаянным ударом кулака сбивает Грега с ног, тот летит в реку, на камни, а Роберт спускается к самой воде, желая убедиться что Грег упал туда, где поглубже.

— Что с тобой? — спросил Роберт.

— Ничего. А что?

— У тебя такой вид…

— Я тебя не понимаю, — сказала Дженни.

Роберт встал.

— Дженни, что с тобой сегодня? Скажи мне. Ты устала, правда? Конечно, это все нелегко, — он подошел к ее креслу, остановился, но его протянутая к ней рука опустилась. — Что значит, что ты меня не понимаешь?

— То и значит. Ты по-прежнему для меня загадка.

— Ну, Дженни! Загадочного во мне не. больше, чем в этой стеклянной перегородке.

— А уж об этом судить мне, правда? Для меня ты загадка.

— Дженни, в чем дело? Ты хочешь сказать, что не веришь тому, что я тебе рассказал об этой драке? Я ведь не утаил от тебя ничего. Рассказал все в точности.

Но Дженни тревожило совсем не это. Она видела, что Роберт теряет терпение, но сейчас ей было все равно.

— Тебе что-то хочется сказать мне? Что? — спросил он.

— Еще не знаю. Но скоро буду знать, — она увидела что глаза у него сузились.

Роберт зажег новую сигарету и стал ходить по кухне. Обошел вокруг стола и сказал:

— Я пойду, Дженни. Тебе надо спать.

Она почувствовала что ему в тягость этот разговор — в нем нарастает недовольство ею, раздражение и безразличие, и в ней тоже вскипала обида.

— Ладно.

Роберт взглянул на нее.

Еще никогда они не были так близки к размолвке. «Ведь мы сейчас рассоримся, — сообразила Дженни, — хотя почти ничего не сказана только самая малость выражена словами». Роберт достал из шкафа пальто. Надел его и подошел к ней совсем близко.

— Ну что ж, Дженни, спокойной ночи. Извини, если я погорячился.

Вдруг ей стало стыдно.

— Ах, Роберт! Я вовсе не хотела сердиться на тебя, честное слово, не хотела.

Роберт улыбнулся и указательным пальцем быстро дотронулся до своей распухшей губы.

— Да ладно! Давай забудем об этом. Позвони мне завтра, если что-нибудь узнаешь, хорошо? Или сегодня. Сейчас ведь всего четверть одиннадцатого.

— Ну, конечно, позвоню, Роберт.

14

Грег не появился ни на следующий день — во вторник, ни в среду. Выходящая в Лэнгли «Газетт» и даже филадельфийский «Бюллетень» поместили его фотографии — последние и старые, полученные, должно быть, у его родителей. Было напечатано интервью с его отцом и матерью. Они преисполнены надежды, они молятся, но их все сильнее мучает страх — что, если их сын и впрямь утонул в Делавэре.

Начиная со вторника, имя Роберта тоже замелькало в газетах. Описывалась их драка и приводилась ее причина — ревность отвергнутого любовника. Грега обвиняли в том, что драку затеял он. Судить о мотивах Роберта предоставлялось самим читателям в меру их воображения и, как полагал Роберт, средний читатель придет в выводу, что Форестер влюблен в Дженифер Тиролф и занял место Грега, став ее женихом.

Во вторник утром на работе к Роберту подошел Джек Нилсон.