— Это Ральф Юрген, — сказал Ральф. — Я бы хотел вечером встретиться с вами.

— Сегодня? А что случилось?

— Ничего. Вы будете у себя?

— Я собирался прошвырнуться по городу, а может, пойду в кино на последний сеанс.

— Нет, пожалуйста, не ходите. Мне надо вас видеть, — Ральф немного опьянел и к тому же сердился, иначе он не смог бы говорить так твердо, но решительный тон сделал свое дело. Грег ответил, что никуда не пойдет и будет ждать его.

Ральф взял такси Гостиница где жил Грег, оказалась захудалым заведением на Четвертой авеню. Холл выглядел грязноватым и обшарпанным, и представить себе, что он знавал лучшие времена и лучшую публику, было трудно. «Уинкуп выбрал эту гостиницу неспроста — подумал Ральф, — не только потому, что здесь легче, чем в первоклассном отеле, оставаться незамеченным, главное — у него потребность чувствовать себя приниженным, сознаться, что он поступает бесчестно, может быть, ему хочется даже как бы наказать самого себя. Уж Никки, конечно, оплатила бы ему содержание в любой гостинице. Сам-то Грег наверняка без денег». Лифт поднял Ральфа на четвертый этаж. Даже на лифтере форма была потрепанная. Ральф Юрген вырос в бедной семье. Признаки бедности он всегда ощущал сразу, они били его по нервам, коробили, видя их, он даже падал духом. Бедность уродлива, трагична ей не место в жизни.

Грег встретил гостя без пиджака в расстегнутом жилете и без ботинок.

— Ну что там стряслось? — спросил он, закрывая дверь. Говорил он, однако, достаточно любезно и улыбался.

Ральф снял пальто и, перебросив его через руку, сел на стул с прямой спинкой

— Боб Форестер был сегодня в городе. Он заходил к Никки.

— Никки сейчас звонила — чуть улыбаясь, сказал Грег.

— Я так и думал, что она вам позвонит, — заметил Ральф. — Ну как, Грег, не пора ли закругляться? Вы уже достаточно истерзали Боба, верно? Что вам еще нужно?

— Дженни, — ответил Грег.

— Гм, конечно, — Ральф опустил глаза на свои вяло сплетенные пальцы. Ему хотелось закурить, но доктора ограничили его до десяти сигарет в день. Десятую он обычно приберегал на последние минуты перед сном. — Однако заполучить девушку обратно, если вы лишены возможности общаться с ней, весьма трудно. А считаясь покойником, общаться невозможно, правда?

— Я раздавлю этого Форестера, — сказал Грег и швырнул спичку в проволочную мусорную корзину. — Я уже говорил вам, что я его уничтожу, и так и будет. Вот увидите, я выживу его из города. А для начала он потеряет работу. Кое-кто из моих друзей уже пишет его начальству.

— Что же они пишут?

— Что он псих, вот что. Никки это знает. Да и вы знаете. Он ведь целился в Никки из ружья. Разве вам это неизвестно?

— Да, насчет ружья я знаю. Обе версии. Версию Боба от его друга — Питера Кэмпбелла. Впрочем, Никки говорит, что позавчера я замахивался на нее тяжелой зажигалкой. А ничего подобного не было. Мы действительно ссорились и я взял зажигалку, чтобы прикурить. Никки же утверждает, будто я хотел ее убит.ь — Ральф закинул ногу на ногу. — В это вы тоже поверите?

Грег подошел к Ральфу вплотную и глубоко затянулся.

— С какой стати я должен верить приятелю Форестера? Он ведь слышал эту историю от него самого. А насчет подглядывания, а? Как, по-вашему, он познакомился с Дженни? Ведь ни он, ни она не хотят сказать, как они встретились.

Ральф поднял брови. Он не знал, что думать об этих слухах насчет подглядывания, да и дело сейчас не в этом. Ральф заметил на обшарпанном столе наполовину опорожненную бутылку виски.

— Вы пьете? — спросил Грег.

— Нет, Грег, спасибо, я пришел к вам вот зачем.