– Доктор, я буду жить?

Он, естественно, даже не улыбнулся в ответ.

– Ситуация изменилась, мэм. С вами хотят говорить.

Санитар деловито закачивал шприц из розовой ампулы.

– А нельзя ли без этого, полковник? Я еще от прошлого раза не отошла. Обещаю смотреть только в потолок и согласна даже на завязанные глаза.

Санитар вопросительно посмотрел на полковника.

– Ладно, – сказал наконец Паунд. – Можете смотреть, куда хотите.

Дорога оказалась на удивление короткой. Уже через час они въехали в Лондон со стороны Хендона и еще минут через двадцать остановились у пузатенького особняка на прекрасно знакомой Тане Камберлэнд-Террас, не доехав всего полквартала до одного из предприятий «Зарины» – кабаре «Сикрет-Сервис», выдержанном в стилистике «плаща и кинжала». Даже официантки расхаживают в черных масках. Выходя из автомобиля, Таня не могла не улыбнуться непреднамеренной иронии судьбы. Впрочем, такой ли уж непреднамеренной? Полковник отметил несерьезное выражение ее лица, нахмурился, решительно взял под руку и в бодром темпе повел ко входу.

Выпустил ее руку только на втором этаже, в комнате, служащей то ли большим кабинетом, то ли библиотекой – стеллажи до потолка, уставленные внушительного вида томами, неизменный камин, монументальный письменный стол в дальнем конце комнаты, в симметричных альковах – два стола поменьше, крытые зеленым сукном, при них кресла. В одно из кресел полковник усадил Таню и молча вышел.

Текли минуты. Таня потянулась, встала, чтобы размять ноги, прошлась до стеллажа, сняла с полки первый попавшийся том, раскрыла наугад.

«Фамильный герб рода Морвенов (XV век) представляет собой белый мальтийский крест на белом поле…» Пятьсот лет конспирации – круто!

– Я не помешал?

Таня резко обернулась. Книга выпала из враз ослабевших рук, стукнулась о паркет…

– Ты?!

Ее накрыло волной… нет, не памяти даже, ибо это осталось вне памяти, вообще не отфиксировалось сознанием, сразу ухнув в темную глубину, неподконтрольную разуму и только в узловые мгновения жизни озаряемую магической вспышкой. Тогда то, что казалось небывшим, становится бывшим…

…Ее первая лондонская ночь. Оживший Винни-Пух на обоях. Луна в незашторенном окошке. И двое на волнах…

Не вором, но банкиром оказалось сознание, и пережитое возвращалось с процентами, накопленными за шесть лет…

А потом они просто валялись, смеясь ни о чем. Притормозившее время не спешило переходить на обыденный аллюр. Ее ладонь тихо гладила безволосую голову, лежащую у нее на груди…

– …а мне еще привиделось, что ты светишься. А это луна через окошко в твоей лысине отражалась.

– А ты вправду светилась. Изнутри.

– Это потому, что обрела то, чего мне недоставало. Но не поняла, что именно, и теперь не понимаю…

– Обязательно ли понимать?..

– А потом это что-то ушло, и я даже не заметила потери… Но теперь – навсегда…

– Навсегда – ответственное слово…

– А помнишь, ты говорил о мужчине, живущем во мне…

Он приподнялся на локте, посмотрел на нее блестящими глазами.

– Ты вспомнила?

– Вспомнила… Расскажи мне о нем.

– Видишь ли, инь и ян, мужское и женское – это принципы, не феномены. А в каждом феномене мужского и женского начал заложено почти поровну. «Почти» – потому что для движения нужна разность потенциалов, а «поровну» – потому что для существования необходимо равновесие и внутри феномена, и вне его.