Этель кивнула. Все очень скверно. Она сама нередко наблюдала то, о чем говорил Хоули. Сколько раз ее друг приходил на работу в синяках и кровоподтеках, и в тех редких случаях, когда он опаздывал, она всегда боялась самого страшного. Теперь по щекам Хоули текли слезы, и, протянув руку, она обняла его.

— Хоули, — прошептала она, поцеловав его в щеку, — вам нельзя с ней оставаться, поймите.

— Но я не могу от нее уйти. Она никогда этого не допустит, — ответил он с глухим смешком. — Если б только она ушла сама, — добавил он сквозь рыдания.

Этель протянула руку и утерла ему слезы. Он повернулся к ней, и они поцеловались.

— Я не могу к ней вернуться, — пробормотал он. — И все же придется. У меня нет выбора.

— Но только не сегодня, — тихо сказала она, снова поцеловав его. — Вам нельзя сегодня возвращаться.

— Если я вернусь сегодня, то рискую головой, — согласился он, слабо улыбнувшись над нелепостью своего положения.

— Тогда вы должны остаться здесь, — решительно сказала она. Он отпрянул и боязливо посмотрел на нее. — Вы должны остаться со мной.

— Я не могу, — сказал он. — Нехорошо вам навязываться.

— Хоули, — сказала она, крепко сжав ему руку, и пояснила, что имеет в виду: — Я хочу, чтобы вы остались. Вместе со мной.

Криппен нервно сглотнул и кивнул.

— Вы уверены? — спросил он.

— Я еще ни в чем не была так уверена, — искренне ответила она. — Вы больше не должны к ней возвращаться. Вы заслуживаете большего. Я никогда бы не обращалась с вами так, как она. Вы это знаете. Я ценила бы вас. Заботилась.

Лицо Хоули исказилось.

— Почему я не встретил вас раньше? — горько спросил он. — Зачем я вообще связался с Корой?

Этель забрала у него чашку и поставила на стол. Встав, она протянула ему руку, и он взял ее и пошел за ней в спальню, где они тихо и неторопливо впервые занялись любовью. Хоули поразило ее тело — полная противоположность Кориному. Этель была худенькой, с узкими бедрами, крошечной грудью и почти мальчишеской фигуркой; Кора же превратилась в тучную, грузную женщину, которая уже давным-давно физически его не привлекала. Она была полногрудая и соблазнительная, как шлюха, — на нее по-прежнему оборачивались на улице мужчины, но сам он к их числу не принадлежал. Пока Хоули лежал в кровати рядом с Этель, ему вновь и вновь хотелось протянуть руку и провести ладонью по этому гладкому телу. Наконец, утомленный после драки с женой, блужданий по лондонским улицам и романтической ночи с Этель, он повернулся на бок и крепко уснул, тяжело засопев: ему снилось, какой могла бы стать жизнь, если бы в ней больше не было Коры.

Этель никогда прежде не занималась любовью с мужчиной и не спала потом рядом с ним, поэтому дыхание Хоули во сне возбудило ее любопытство. Она теперь не смыкала глаз и думала только об одном. С той самой минуты, когда он пришел к ней домой в слезах, она решила, что пора довести свой план до конца, и просто ждала момента, когда Хоули уснет и можно будет незаметно уйти.

Она украдкой встала и быстро оделась: открыв гардероб, достала оттуда мужское пальто и шляпу, которые купила перед тем, как сходить в аптеку «Льюис и Бэрроуз» на Оксфорд-стрит и купить пузырек с гидробромидом гиосцина. Рецепт она выписала сама на странице из блокнота, запертого на ключ в одном из выдвижных ящиков в аптеке. «Никто не имеет права так обращаться с другим человеком, — думала она, оправдывая свои действия.