Рулевой «Глории» занят своим делом и не обращает на них внимания, что Рэнди воспринимает как знак профессионализма. В рубке множество самодельных столов из толстой фанеры или старых дверей, все свободное место занято электроникой: здесь есть факс, машинка поменьше, выдающая сводки погоды, три компьютера, спутниковый телефон, несколько радиотелефонов на базах для подзарядки, эхолот и другие гидроакустические приборы. Ами подводит Рэнди к большому экрану, на котором что-то вроде черно-белого фото гористой местности. «Локатор бокового обзора, — объясняет она. — Незаменимая вещь для такого рода работы. Показывает, что на дне».

Ами смотрит на одном из компьютеров текущие координаты и что-то быстро прикидывает в уме.

— Эрнесто, пять градусов вправо, пожалуйста.

— Есть, мэм, — говорит Эрнесто и поворачивает на пять градусов вправо.

— Что вы ищете?

— Бесплатное приложение, — объясняет Ами. — Маленький бонус для наших клиентов — экскурсия с показом достопримечательностей. Видите? Вот. — Она мизинцем показывает что-то, секунду назад возникшее на экране.

Рэнди нагибается и всматривается. Явно антропогенное образование: мешанина прямых углов и прямых линий.

— Похоже на груду обломков.

— Так и есть, — отвечает Ами. — Когда-то это была значительная часть филиппинского национального достояния.

— Что?!

— Во время войны, — говорит Ами, — после Перл-Харбора, но до того, как японцы заняли Манилу, правительство опустошило казну. Все золото и серебро упаковали в ящики и вывезли на Коррехидор — якобы для сохранности.

— Что значит «якобы»?

Ами пожимает плечами.

— Это Филиппины. У меня такое чувство, что определенная часть ушла на сторону. Однако много серебра оказалось здесь. — Она выпрямляется и кивает на Коррехидор за окном. — Тогда считалось, что Коррехидор неприступен.

— Когда примерно?

— В декабре сорок первого — январе сорок второго. Так или иначе, скоро стало ясно, что Коррехидор падет. В начале февраля одна подводная лодка забрала золото, вторая — людей, которых нельзя было оставлять неприятелю, вроде дешифровщиков. На серебро подлодок не хватило. Макартур оставил Филиппины в марте. Ящики с серебром выносили ночью и бросали в море.

— Вы меня подкалываете?

— Лучше утопить, чем оставить японцам, правда?

— Да, наверное.

— Японцы подняли значительную часть серебра. Они взяли в плен американских водолазов на Батаане и Коррехидоре и заставили их работать. Однако пленные ухитрялись припрятать часть серебра и передать филиппинцам, которые тайком доставляли его в Манилу. Серебра было столько, что оно совершенно подорвало японские оккупационные деньги.

— Так что мы видим сейчас?

— Остатки ящиков, развалившихся от удара о дно, — говорит Ами.

— А после войны серебро еще оставалось?

— Конечно, — легко отвечает Ами. — Большую часть сбросили сюда, и его подняли водолазы, но что-то вывалили в других местах. Одно такое место отец нашел в семидесятых.

— Обалдеть! Ерунда какая-то.

— А что?

— Не поверю, что груды серебра так и лежат тридцать лет бери, кто хочет.

— Вы плохо знаете Филиппины, — говорит Ами.

— Я знаю, что это бедная страна. Почему бы не поднять серебро?

— Большая часть охотников за сокровищами в этой часта мира ищет добычу покрупнее, — говорит Ами, — или полегче.

Рэнди не унимается.