Отряд прошел с боями еще два этажа, прежде чем добрался до верхних тюремных уровней. Здесь содержались наиболее высокопоставленные заключенные. Отступающих надзирателей просто смели. Их подготовка и реакция не шли ни в какое сравнение с навыками штурмовиков ордо. Эразм лично возглавил атаку. Игнорируя несмолкающие крики узников, доносящиеся из камер, он двигался к сигналу маячка, который, судя по всему, находился за тяжелой пластальной дверью в конце длинного коридора. Один из штурмовиков пробежал вперед и установил заряды на петли и замок, после чего спешно отошел. Кроул и остальные члены отряда пригнулись и дождались, когда низкий рокот, сопровождаемый резким запахом кордита, возвестит о том, что дверь открыта.

Кроул вошел в камеру первым. Помещение было больше, чем некоторые жилые отсеки на нижних уровнях ульев, — около пяти квадратных метров, со стенами из голого металла, но чистое и ярко освещенное. Рев неуверенно поднялся с койки, увидев инквизитора. На нем была тюремная роба, а на суровом лице появился новый уродливый шрам, но в целом, казалось, он не получил серьезных повреждений.

— Что случилось? — спросил Кроул, осматривая камеру в поисках автоматических турелей.

— Это не то, что вы… — заплетающимся языком, как будто капитан был пьян, проговорил Рев.

Ему так и не удалось закончить фразу. Из коридора донеслись тяжелые удары, как будто кто-то решил забить там сваи, после чего раздались крики, полные тревоги. Кроул развернулся и увидел на полированных стенах отсветы от лазерных выстрелов. Инквизитор перезарядил Радость и поспешил обратно. В ту же секунду один из штурмовиков пролетел сквозь развороченный дверной проем и врезался в дальнюю стену.

Горгий выпорхнул наружу и открыл огонь, но тут же замер, издав тонкий удивленный вопль.

Кроул выскочил в коридор, низко пригнувшись, практически стелясь по полу, и выстрелил, держа револьвер обеими руками.

Выстрелы были удачными. Даже несмотря на то что на прицеливание у него была лишь доля секунды, обе пули попали в цель. Он вполне мог бы посмеяться над тем, что выстрелы не произвели никакого эффекта, будь у него время и не будь боль в мышцах столь жгучей.

— Вот дерьмо! — сплюнул он, непроизвольно повторив фразу своего капитана, и приготовился умереть.

Глава восьмая

Спиноза атаковала первой, работая крозиусом так, как учил ее капеллан Эраст, — с достаточной силой, чтобы крушить кости, но не чересчур вкладываясь в удары, чтобы не потерять равновесие.

Ее противница встретила удар клинком, и энергетические поля с визгом столкнулись, рассыпая вокруг потоки радужных искр. Бойцы разошлись и сшиблись вновь. Булава и меч, сталкиваясь, рычали как дикие звери.

— Сдавайся, — прохрипела Спиноза, — так будет лучше для тебя.

— Лучше для меня? — Женщина расхохоталась. — Нет, я так не думаю.

Она снова пошла вперед, в этот раз целясь в ноги Спинозы широким, стелющимся над полом ударом. Дознаватель парировала, и поля снова полыхнули. Она увеличила напор и отбросила противницу на несколько шагов и тут же снова сократила дистанцию.