|
- Темно, совершенно темно, ура! Ни малейшего просвета, дрыхнут вовсю. Так, слушать мою команду: сначала - назад, в холл! - Нет, и в коем случае! Если меня увидит лорд Элкинс или кто еще, завтра же передадут дяде с тетей, а они и без того на меня сердиты. Нет, я пойду к себе. - Ну тогда еще куда-нибудь, в бар, в Санкт-Морице. На машине доедем за десять минут, там вас никто не знает и, стало быть, никто не проболтается. - Да вы что?! Ничего себе придумали! А если кто-нибудь увидит, как я сажусь с вами в авто, - да весь отель две недели только об этом и будет судачить. - Не беспокойтесь, предоставьте это мне. Разумеется, вам не подадут машину к парадному подъезду, где уважаемая дирекция отеля водрузила дюжину трескучих дуговых ламп. Пройдите по этой лесной дорожке шагов сорок, вон туда, в тень, через минуту я подкачу к вам, а через пятнадцать будет в баре. Все, договорились. И вновь Кристина подивилась тому, как легко здесь все решается. Ее сопротивление наполовину поколеблено. - Как у вас все просто... - Просто или не просто, но так оно есть, и так мы сделаем. Я пойду возьму машину, а вы ступайте вперед. Она еще раз, уже слабее, робко подает голос: - Но когда же мы вернемся? - Не позднее полуночи. - Честное слово? - Честное слово. Честное слово мужчины всегда служит женщине перилами, за которые она цепляется перед тем, как упасть. - Ну хорошо, я полагаюсь на вас. - Держитесь левой стороны, где нет фонарей, и выходите к шоссе. Через минуту я подъезду. Шагая в указанном направлении (и почему я так его слушаюсь?), Кристина вдруг подумала: ведь я должна была... должна была... но больше ей ничего не приходит в голову, она не может припомнить, что, собственно, была должна, ибо ее уже захватила новая игра; закутавшись в чужое мужское пальто, она крадется, как индеец в зарослях, ведь это опять что-то новое, небывалое, не похожее ни на что в ее прежней жизни. Лишь несколько мгновений ждет она в тени деревьев, и вот два вспыхнувших луча, словно щупы, пробуя дорогу, двинулись вперед и посеребрили ели, возле которых она стоит; шофер, очевидно, уже заметил ее, так как слепящие фары сразу погасли и массивная черная машина, шурша, затормозила рядом. Тактично погасли и лампочки внутри салона, в непроглядной тьме светился только крохотный синеватый кружочек спидометра. Во внезапно наступившей после яркого света черноте Кристина ничего не может различить, но тут открывается дверца автомобиля, чья-то протянутая рука помогает ей войти, и дверца захлопывается - все это происходит фантастически быстро и захватывающе, будто в кино; не успела она перевести дух и вымолвить хоть слово, как машина резко трогает с места, Кристина невольно откидывается назад и попадает. |
