Изменить размер шрифта - +
Да, у нас... понимаю, тебе это в  диковину...  все
делается quick.
     ________________
     *1 Живо, проворно (англ.).
     _______________
     Кристина  наклоняется над  тарелкой: лишь бы не смотреть сейчас  тете в
глаза!  Что-то покоробило ее в тоне,  в лихости  болтовни:  в  каждом  слове
звучала какая-то фальшь, какая-то неестественная бодрость. За этим наверняка
что-то кроется,  чувствует  Кристина. Должно  еще  что-то  последовать  -  и
следует.
     - Конечно, лучше всего,  если б ты  могла поехать с нами,  - продолжает
тетя,  отделяя  от  пулярки  крылышко.  -  Но  Интерлакен,  думаю,  тебе  не
понравится, это не  место  для  молодых  людей, и еще  вопрос: стоит ли тебе
мотаться  на  два-три   денька,  которые   остались  от  отпуска.  Здесь  ты
замечательно отдохнула, чистый, свежий воздух пошел тебе весьма впрок... да,
я  всегда  говорю,  для молодежи ничего нет лучше высокогорья,  надо,  чтобы
Элвин  и  Дикки   разок  сюда  приехали,  а  вот  для   старых,  изношенных,
отбарабанивших сердец Энгадин-то и не годится. Да, конечно, мы были бы очень
рады, ведь  Энтони очень к тебе привязался, но,  с другой стороны, туда семь
часов и обратно семь, для тебя это многовато, в конце  концов, на  следующий
год  мы  опять  сюда  приедем...  Разумеется,  если  ты  хочешь  с  нами   в
Интерлакен...
     - Нет, нет, - отвечает Кристина, вернее,  отвечают ее губы, машинально,
как  продолжают  считать  вслух  под  наркозом,  когда  сознание  уже  давно
отключилось.
     - Я  даже  думаю, тебе  лучше  поехать  прямо  домой,  отсюда есть один
необычайно удобный  поезд  - я справлялась  у портье,  - отходит около  семи
утра, завтра вечером будешь  в  Зальцбурге, а послезавтра дома. Представляю,
как мать обрадуется, дочка такая загорелая, посвежевшая, юная, в самом деле,
выглядишь  ты  роскошно,  и  лучше всего,  если  ты  довезешь себя  в  таком
отдохнувшем виде домой.
     - Да, да, - еле слышно капают два слога с губ Кристины. И зачем она еще
сидит здесь? Ведь оба  явно хотят отделаться от нее, и  поскорее. Но почему?
Что-то  случилось,  что-то  наверняка случилось. Она  машинально  продолжает
есть,  ощущая в  каждом куске какую-то горечь, и думает  только об  одном: я
должна сейчас что-нибудь сказать, что-нибудь  такое легкое, небрежное, чтобы
только не показать, что сердце обливается слезами и  горло сжимает от обиды,
и сказать это как бы между прочим - холодно, равнодушно.
     Наконец ей приходит на ум:
     - Я принесу сейчас твои платья, мы их сразу уложим. - И она поднимается
из-за стола.
     Но тетя спокойно усаживает ее обратно.
     - Не стоит, деточка,  время  еще  есть. Третий чемодан я  уложу завтра.
Оставь все  у себя в номере, горничная принесет.  -  И, внезапно устыдившись
добавляет: - Впрочем, знаешь, одно платье, красное, оставь себе, да, мне оно
больше не  нужно.
Быстрый переход