Упрямство Алексея Михайловича было отнюдь не самодурством, а нормальным, здравым расчетом прагматичного правителя. Более того, даже из столь невыгодной для себя истории он умудрился извлечь немалые политические дивиденды.

Хотя бунтовщики этого и не требовали, казна начала выкупать обратно медь у населения.

Платили, правда, ничтожно мало: за рубль меди — 5 копеек серебром. Но больше все-таки, чем при Павлове и Гайдаре. И вдобавок — принимали любую монету, не разбирая, казенная она или фальшивая. (При том, что фальшивых было на порядок больше.)

Таким образом, царь целиком взял на себя ответственность за допущенные ошибки; люди ж не виноваты, что власть позволила массовую «порчу монеты». Такая позиция подкупала своей искренностью. Никаких выступлений больше не было…

Чем тверже и разумнее действует власть, тем быстрее заканчивается кризис, это аксиома. К сожалению, сегодня помнят ее далеко не все. Регулярные акции протеста оппозиции — отличная иллюстрация к такой забывчивости. Хотя определенные выводы из них власть все же вынуждена делать.

После беспорядков, случившихся на Дальнем Востоке, все затраты на доставку туда автомобилей мгновенно взял на себя бюджет; длина маршрута — на цене машин никак не должна больше сказываться.

Кому-то молниеносная реакция Путина показалась проявлением слабости, и пошли-поехали новые митинги, шествия с самыми разнообразными требованиями: вплоть до отмены ввозных пошлин на иномарки и отставки правительства. Только внимания на них власть больше не обращает, в строгом соответствии с принципом Алексея Михайловича Тишайшего.

И правильно, между прочим, делает…

Монетизация Петра Первого

Век XVII — вообще временем был интересным. Начинался он безрадостно — великой Смутой, когда Россия, казалось, доживает последние дни. А закончился — чеканной поступью Петра.

С одной стороны, он именуется спокойным и стабильным, особенно, когда Русью правил Алексей Михайлович Тишайший. С другой — имеет у историков репутацию «бунташного».

Еще за 14 лет до Медного громыхнул не менее знаменитый Соляной бунт; считается, что он был вызван введением налога на соль, которая в те времена являлась не просто приправой, а продуктом стратегически важным — ее использовали как консервант для хранения рыбы и мяса.

С появлением нового налога соль мгновенно подорожала в четыре раза. Пуд соли, годовая норма на семью, стоил пять копеек, стал стоить — двадцать.

Вслед за этим вверх полезли и остальные цены. Нет соли — значит, купцам тяжелее стало возить рыбу и мясо, особенно в теплое время года. А если товар и купишь, его невозможно никак сохранить.

В общем, ничего кроме неприятностей власть от этого налога не получила. В выигрыше остались лишь контрабандисты со спекулянтами: у них соль можно было купить куда дешевле, чем у госмонополиста.

Через год соляной налог пришлось отменять… Однако по нему накопилась недоимка, и ее уперто продолжали взыскивать. Из-за нехватки «соляных» денег правительство сократило жалование стрельцам и пушкарям. Но и эти деньги до армии доходили с большим скрипом; вокруг трона жадно роились мздоимцы, которые даже урезанную стрелецкую зарплату присваивали или отдавали под проценты. («Крутили», как в достославные 1990-е.)

Так серия ошибок, наложившихся одна на другую, и спровоцировала народное недовольство.

1 июня 1648 года, когда молодой царь (Алексею Михайловичу минуло всего 19) возвращался с богомолья, его карете преградила путь толпа москвичей. Настроены они были довольно мирно — всего-навсего пытались подать Государю челобитную на произвол приказных чиновников и начальника Земской управы Плещеева. Но стрельцы жестоко разогнали людей.

На другой же день, 2 июня, группа возмущенных горожан ворвалась в Кремль, требуя выдачи главных «бояр-злодеев».