— Понял. Могу идти?

— Иди. — Я подобрал с пола рюкзак и направился на выход, а чиновник окликнул Ковпака: — Миша останься, разговор есть.

Я вышел в коридор, а далее на крыльцо. Здесь, дожидаясь Ковпака, остановился и осмотрелся. Крепкое двухэтажное здание пограничной управы находилось на пологом перевале, в четырех километрах от окраины города Каменец, и вид с вершины открывался восхитительный. Слева укрепления княжеской дружины, которые перекрывали дорогу в город. Мощные доты, рвы, заграждения из колючей проволоки, множество минных полей по склонам и закрытые позиции артиллерии, тяжелых гаубиц и 120-мм минометов. За ними несколько добротных зданий, пограничная управа, казарма, подземный склад боепитания, госпиталь и радиоузел с большой мачтой. А вниз идет ровная асфальтовая дорога. Она спускается в окруженную со всех сторон горами уютную долину и упирается в новую линию обороны, высокие крепостные стены, за которыми и находился Каменец, богатый город с населением в шестьдесят тысяч человек, из которых только две трети находились на поверхности. А где еще треть? Понятно где, в пещерах, которых в долине видимо-невидимо. Под толщей камня, где спрятаны главные богатства княжества. Оранжереи, в которых местные жители издавна выращивали грибы, зарыбленные пруды, склады и подземная гидроэлектростанция. И все это — только центр княжества, который расположен в приграничье лишь по той причине, что построен вблизи неплохо изученной точки перехода на Землю. А дальше, в других долинах, находятся заводики, рудники и рабочие поселки, по сути, небольшие феодальные вотчины. И все это Каменецкое княжество, крупнейший русский анклав на Кромке.

— Эх! Хорошо! — полной грудью вдохнул я чистый горный воздух и улыбнулся.

— Новичок? — заметив мое поведение, спросил стоящий рядом с крыльцом княжеский дружинник, крепкий мужик лет тридцати в бронежилете, с АКСом на правом плече и в сдвинутом набок черном берете.

— Да, — подтвердил я, — новичок.

— Где перешел?

— На правом берегу Тихой.

— Серьезно… — Дружинник оглянулся по сторонам, покосился на мой рюкзак и спросил: — На продажу что-то есть?

— Нет, пустой я.

— Врешь, наверное. — Караульный усмехнулся. — Рюкзак хороший, одежда добротная, и ты при оружии. Такие люди пустыми не бывают.

Я хотел ему ответить, но появился хмурый и явно чем-то недовольный Миша, который по-свойски поздоровался с дружинником, перекинулся с ним парой слов и кивнул в сторону радиоузла:

— За мной.

Закинув на плечо легкий рюкзак, я догнал Мишу, пристроился рядом и спросил:

— Что-то не так?

— С тобой все так. Удостоверение получишь завтра и можешь быть свободен. А вот у нас, кажется, проблемы.

— Какие? — задал я резонный вопрос.

— Герман, отец Кольца, оторвался от мертвецов и перебрался на левобережье Тихой выше по течению. Радоваться надо, особенно командиру. Но Герман сообщил, что из лесов к берегу стягиваются дикари, нежить и нечисть, в несколько раз больше, чем обычно. Значит, наверняка они постараются форсировать реку и перейдут в наступление.