И она, и Лайрик стояли, как громом пораженные. Оказывается, даже мальчишка думает то же самое, с той лишь разницей, что они оба не смеют высказать свои подозрения вслух. Что ж, значит, они правы в своих опасениях.

— Король Селимус задумал избавиться от Ромена, — ровным тоном произнес Финч. — Вот и избавился.

— Но мы никогда не сможем этого доказать, — возразил Лайрик, и в его голосе слышался упрек.

— Не сможем, и это самое главное, — согласился Финч, глядя на мертвого друга. Он помолчал, а когда снова заговорил, голос его звучал по-взрослому серьезно и устало: — Не надо быть лекарем, чтобы понять, что рана нанесена опытной рукой. Убийца знал свое дело. Королю Селимусу не нужны перепачканные в крови руки.

И Валентина, и Крелль с Лайриком отметили про себя, что он произнес имя моргравийского монарха без всякого почтения.

— Можно подумать, что ты с королем на короткой ноге.

— Я с ним знаком, и это знакомство дает мне все основания предположить, что убийство Ромена — его затея. Нам уже известно, что Селимусу ничего не стоит подослать убийц к правителю соседнего государства.

От этих его слов у обоих мужчин перехватило дыхание, а вот Валентина никак на них не отреагировала. Финч же продолжил свои рассуждения, как будто вел разговор о погоде.

— Почему вы думаете, что он не мог отдать приказ об убийстве мешавшего ему наемника? Того, кто был в курсе всех закулисных интриг в Моргравии?

Неожиданно Финч умолк и посмотрел на них с вызовом, словно ожидая возражений.

— Король Селимус силен, сынок, и способен отдавать самые разные распоряжения, — произнес Лайрик, пораженный способностью мальчишки смотреть в корень. — Только вот нам никогда не доказать, что король Моргравии причастен к смерти Ромена Корелди.

— Именно поэтому мы должны быть предельно осмотрительны и взвешивать каждое слово, прежде чем произнести его вслух, — добавила Валентина. — Прошу вас всех — все, что было сказано под этими сводами, должно остаться между нами. Нас здесь только пятеро.

Финч мысленно улыбнулся. Забавно, что королева включила в число участников разговора пса. Впрочем, он и сам часто думал, что Нейв все слышит и все понимает. Пес подошел к нему и снова уселся рядом. Финч положил руку ему на голову и погладил, благодаря за понимание.

Неожиданно у него закружилась голова. Валентина заговорила, но ее голос, казалось, доносился откуда-то издалека.

— Крелль, я понимаю, что это несколько необычно, но мы вместе, вы и я, обмоем тело Корелди.

— Моя королева, я не позволю, чтобы…

— Вашего позволения в данном случае не требуется, — мягко возразила Валентина. — Потому что такова моя воля, хотя лично я предпочла бы, чтобы по отношению к вам это была всего лишь просьба.

Канцлер кивнул, хотя по лицу его было видно, что он отнюдь не в восторге от услышанного.

— Чем меньше свидетелей смерти Ромена Корелди, тем лучше, надеюсь, вам это понятно?

Но Уил не умер! Он жив! Голос прозвучал у Финча в голове на фоне пульсирующей боли. Глаза застилал туман, но слова звучали отчетливо. Затем туман рассеялся, и мальчик увидел небольшой городок, окруженный со всех сторон полями хмеля. Что это за городок, где он находится, ничего этого Финч не знал.

Найди его. Сейчас он обитает в новом теле, — призывал неведомый голос.

Приступ головокружения прошел так же быстро, как и начался. Голоса тех, кто находился в часовне, звучали яснее, отчетливее. Финч попытался осмыслить случившееся, но его тотчас пронзила жуткая боль. Внезапно он понял: голос проникает в его сознание через Нейва. Правда, он не мог сказать, откуда ему это известно.