На его лице отразилась тревога.

— Что ты сказала?

— Ничего. У меня нет никаких особых планов. Было бы неплохо, если бы ты смог навестить детей. Они не видели тебя все лето и страшно соскучились.

— Мне некогда, — холодно ответил Бейдр. — Есть много срочных дел. Кроме того, этой осенью придется провести некоторое время в Бейруте. Самое меньшее шесть недель.

— Им бы хватило несколько дней.

— Я же сказал, что не могу, — раздраженно ответил он и, подойдя к комоду, достал рубашку. — Возможно, мне понадобится сразу лететь в Японию.

— Никогда не бывала в Японии. Говорят, там восхитительно.

Бейдр спокойно застегивал пуговицы на рубашке.

— Токио — настоящий сумасшедший дом. Дикое уличное движение, и всюду столько народу, что нечем дышать.

Джордана сдалась. Он не нуждается в ее обществе.

— Пожалуй, задержусь в Лос-Анджелесе на несколько дней. Пообщаюсь со старыми друзьями, а потом, наверное, съезжу на денек в Сан-Франциско, повидаю родителей.

Бейдр натянул брюки.

— Неплохая идея. Только постарайся вернуться во Францию в начале следующей недели. Я не хочу, чтобы мальчики долго оставались одни.

Хорошо, — сказала она и подумала: вряд ли можносказать, что они одни — на попечении няни и четырех телохранителей.

Зазвонил телефон. Бейдр снял трубку и удовлетворенно кивнул.

— Отлично, Дик. Позвоните на борт самолета и скажите, что мы вылетаем сразу, как я доберусь до аэропорта. — Он положил трубку. — Я должен немедленно лететь в Токио. Можешь еще пожить в бунгало, если хочешь.

— Вот и чудесно.

— Юсеф сейчас здесь, он должен встретиться с Винсентом. Обращайся к нему, если что-нибудь понадобится.

— Спасибо.

Бейдр сунул ноги в туфли и направился к двери.

— Как долго ты будешь собираться?

— Совсем недолго.

Он кивнул и вышел. Некоторое время Джордана неподвижно сидела на кровати. Потом погасила сигарету, встала и подошла к зеркалу. Сбросила халат и придирчиво осмотрела свое нагое тело.

Внешне она ничуть не изменилась. Может быть, только груди после рождения детей стали немного полнее, но форма осталась безупречной; упругие мышцы рук и ног напоминали о годах ее юности. Можно бы радоваться, но радости не было. Богатство и связанный с ним комфорт—еще не все. Джордана хотела жить, а не стоять на месте и терпеливо ждать, пока до нее снизойдут. Воспользуются и выбросят за ненадобностью.

В спальне Юсефа зазвонил телефон. Юсеф не пошевелился, надеясь на то, что позвонят—и успокоятся. Он чувствовал себя выжатым, как лимон. Юный американец, которого он встретил вчера в баре «Когда стемнеет», довел его до изнеможения. Мальчишка оказался ненасытным. В конце концов, совершенно измочаленный, Юсеф дал ему пятьдесят долларов и отослал прочь.

Тот посмотрел на пятидесятидолларовую бумажку, потом на Юсефа.

— Мне еще позвонить?

— Я уезжаю. Утром.

— Я бы хотел снова увидеться с тобой.

У Юсефа не было ни малейших сомнений в том, что насамом деле он жаждет вновь увидеть пятидесятидолларовую ассигнацию.

— Я позвоню, когда вернусь.

— У меня нет телефона, но ты можешь оставить сообщение у содержателя бара.

— О’кей.

Юноша отвалил, а Юсеф погрузился в мертвецкий сон. И вот теперь этот чертов телефон никак не хотел оставить его в покое. Если бы еще Бейдр находился в городе, но он улетел в Японию.

Телефон в спальне умолк, но зато раздался требовательный звонок в гостиной.