Вам предстоят еще большие жертвы. Отныне ваша честь, ваши тела и души принесены на алтарь общего дела. Вас будут обучать многим вещам, и в первую очередь обращению с оружием — винтовкой, ножом, пистолетом. Вы научитесь изготавливать бомбы — большие и маленькие. Узнаете, как можно убивать голыми руками. Все для того, чтобы мы плечомк плечу с мужчинами свергли сионистских захватчиков и вернули эту землю ее единственному хозяину — народу.

— Каждая из вас, — продолжала женщина-командир, — уже принесла присягу на верность нашему делу. С этой минуты ваши настоящие имена должны быть забыты. Здесь, в лагере, вы будете откликаться только на данные вам клички и, следовательно, в случае непредвиденного пленения не сможете выдать своих товарищей. Отныне вы обязаны хранить верность братьям и сестрам по оружию.

Женщина-командир выдержала паузу. Все с напряженным вниманием слушали ее.

— Следующие три месяца будут самыми трудными ввашей жизни. Зато потом каждая сможет занять свое место рядом с Фатмой Бернави, Мириам Шахашир, Аидой Исса и Лейлой Халед, которые показали себя достойными бойцами, сражаясь наравне с мужчинами.

Она вернулась на свое место между двумя солдатами.

— Желаю вам удачи!

— Смирно! — вновь рявкнул сержант.

— Слава! — прокричали девушки, выпрямляясь.

— Смерть врагам!

— Смерть врагам! — прозвучало в ответ.

Женщина-командир отдала честь.

— Вы свободны.

Строй распался. Девушки высыпали за сержантом в ночь.

— Расходитесь по своим баракам, — сухо сказал сержант. — Подъем в пять.

Он повернулся и зашагал в сторону мужской части лагеря, а девушки-новобранцы направились к небольшому строению, куда их поместили. Лейла ступила на крыльцо одновременно с молодой женщиной, чья койка была рядом с ее собственной.

— Ну, разве начальница не прелесть? — заговорила Лейла. — У меня впервые такое чувство, будто моя жизнь имееткакой-то смысл.

Девушка посмотрела на нее так, словно она с луны свалилась.

— Хорошо, что у тебя такие чувства, — безразличным тоном произнесла она. — А я попала сюда только потому, что здесь мой парень. Но меня не подпускают к нему. У меня все застоялось, так что не удивляйся, если ночью я окажусь в твоей постели.

На высоте тридцать пять тысяч метров над Атлантическим океаном, под темно-синим звездным небом, Бейдр мирно спал, пока самолет, торопя время, летел в Нью-Йорк. Внезапно он проснулся, как от толчка, сел и почувствовал у себя на глазах слезы. Бейдр вытер их пальцами и потянулся за сигаретой. Должно быть, ему снилось что-то страшное. Но и наяву в нем шевелилось тяжелое предчувствие, какое-то дурное предзнаменование камнем навалилось на душу.

Спящая рядом девушка шевельнулась.

— В чем дело, дорогой? — сонно спросила она.

— Все в порядке, — ответил он, — Спи.

Девушка затихла. Скоро и Бейдра успокоил мерный гул двигателей. Он потушил сигарету, откинулся на подушку и тотчас погрузился в забытье.

К стоянке перед административным зданием подкатил огромный черный лимузин с дипломатическим номером. Из него вышли трое мужчин: двое в штатском, а третий в форме полковника американских вооруженных сил. Они поднялись на высокое крыльцо и вошли в вестибюль. Часовые у входа выставили оружие, преграждая им дорогу. Полковник отдал честь, и всех троих пропустили внутрь здания.