— Что таких зануд носит земля. Я думала, они все давно вымерли. Когда я была маленькой, частенько встречала подобные типы.

— Как правило, люди не меняются.

— Я так не считаю. Ты ведь изменился. И я тоже.

Бейдр поднял на нее глаза.

— И не обязательно к лучшему, да?

— Это зависит от восприятия. Вряд ли я смогла бы вернуться к прежнему образу жизни. Так же, как и ты не согласился бы вернуться на родину и навсегда остаться там.

Бейдр не ответил. В определенном смысле Джордана была права. Он вряд ли захотел бы повторить жизненный путь своего отца. Мир полон соблазнов.

— Я бы не отказалась покурить, — многозначительно произнесла Джордана. — Нет ли у Джабира гашиша?

— Наверняка есть. — Бейдр хлопнул в ладоши, и из соседней комнаты появился слуга.

— Да, господин?

Бейдр что-то быстро сказал по-арабски. Через минуту Джабир вернулся с серебряной папиросницей. Он открыл ее и протянул Джордане. Она бережно взяла аккуратно свернутую пахитоску, после чего Джабир предложил портсигар Бейдру, и тот последовал примеру жены.

Джабир поставил папиросницу на кофейный столик и, чиркнув спичкой, дал Джордане прикурить, вежливо соблюдая при этом дистанцию. Потом он точно так же помог Бейдру.

— Спасибо, — вымолвила Джордана.

Джабир ответил по-арабски, всем своим видом изображая покорность:

— Вы оказали мне честь, госпожа, — и он незаметно удалился.

Джордана вдохнула ароматный дым и сразу почувствовала успокаивающее действие гашиша.

— Изумительно, — проговорила она. — Никто не умеет готовить его лучше Джабира.

— Его родные выращивают травку у себя на плантации, недалеко от того места, где родился мой отец. Арабы называют ее травой, из которой делаются грезы.

— Я того же мнения, — вдруг рассмеялась Джордана. — Знаешь, с меня, кажется, уже довольно. Усталость как рукой сняло.

— Со мной то же самое, — Бейдр опустился в кресло напротив, положил пахитоску в пепельницу и взял руку жены. — Чего бы ты сейчас хотела?

К глазам Джорданы подступили слезы.

— Вернуться в прошлое — когда мы только познакомились. И начать все сначала.

— Я тоже, — признался Бейдр. — Но это невозможно.

Джордана во все глаза глядела на него, по щекам струились слезы. Она вдруг спрятала лицо в ладонях.

— Бейдр, Бейдр! Что с нами случилось? Почему все пошло наперекосяк? Мы так любили друг друга!

Он притянул ее голову к своей груди и вперил унылый взор в пространство.

— Не знаю, — еле слышно вымолвил он и вспомнил, как она тогда была прекрасна.

Он вспомнил холодный, ослепительно белый свет, белый снег и белые здания вокруг площади, где должна была состояться инаугурация. Дело было в январе 1961 года. Великая страна праздновала вступление в должность новогопрезидента, молодого человека, которого звали Джон Фитцджеральд Кеннеди.

Полгода назад никто на Ближнем Востоке не слышал этого имени. Потом его вдруг выдвинули кандидатом от Демократической партии, и Бейдр получил телеграмму от принца Фейяда:

«Какова его позиция по ближневосточному вопросу?»

Последовал лаконичный ответ:

«Произраильская. Больше ничего не известно».

На следующий день состоялся столь же немногословный телефонный разговор.

— Найдите возможность вложить миллион долларов в избирательную компанию Никсона.

— Это будет нелегко, — ответил Бейдр. — В Соединенных Штатах существуют ограничения для подобного рода деятельности.